Все началось с нее (сборник)

Но времени на это у Котовой не было: в ванной находился труп неизвестно как попавшей туда женщины.

Лариса дала себе слово потерпеть еще от силы минут пять – нельзя резко перекрывать фонтан красноречия. «Гуманные психологи не имеют права так бестактно выходить из общения», – похвалила себя Котова, вспомнив одну из фраз Курочкина.

Однако на помощь ей пришел сам подозреваемый номер один – Сергей Панаев.

Глава 3

Как только в комнату вошел брат, Ирина тут же съежилась, затем поднялась и какой-то скованной походкой направилась к двери.

«Физиология берет свое, сказывается большое количество выпитой жидкости», – подумала Лариса.

– Кончайте эту бодягу! – хмуро сказал Панаев с порога. – Нужно дело делать, решение принимать.

Лариса не обратила внимания на эту почти директивную фразу и, глядя прямо в серые глаза Панаева, отчетливо и почти ласково произнесла:

– Ты что-то не договариваешь, Сережа…

Котова все так же ласково улыбалась, но взгляд ее будто стал тверже.

– Это в каком смысле?

– Я спрашивала тебя о наиболее ярких впечатлениях в сексе. Но ты мне так и не рассказал о любовнице своего отца.

– У него было много женщин, – хмуро глядя на Ларису, заметил Сергей.

– Я не о женщинах.

– Что? – В голосе Панаева зазвучали нотки угрозы. – Ты на что намекаешь?

– Это не то, что ты, может быть, подумал, – усмехнулась Лариса. – Я о девочке. Той, пятнадцатилетней брюнетке, которая хохотала, сидя на переднем сиденье отцовского «жигуленка».

– Это Ирка тебе выложила? – Панаев стукнул кулаком по журнальному столику, от чего тот затрясся, и мельхиоровый негритенок упал на пол. – Ей нельзя пить. Дура!

Он посмотрел на две рюмки, бутылку коньяка и все понял.

– Тем не менее та девушка была объектом твоего желания. Ты часто грезил в юности ее телом. – Котова нагнулась, чтобы поднять статуэтку.

– А что в этом такого? – перехватил ее взгляд Сергей.

– Нет, ничего странного в этом нет.

– Послушай, Лариса, – лицо Сергея налилось краской. – Может, хватит ломать комедию? У меня лопается терпение. Сколько можно твердить одно и то же? Ты копаешься в чужом грязном белье, а толку никакого.

Панаев взорвался эмоциями, рванулся к окну и с язвинкой произнес:

– Все ей расскажи, покажи да дай потрогать.