То ли еще будет

Но Герман все портил, совершенно не чувствуя своей партнерши… Поэтому, естественно, выиграла эта бездарная парочка – Харитон с Наташкой.

Валерия поморщилась при одном воспоминании о них – до сих пор оно причиняло боль. Мало того что она еще и совершила глупость – позволила себе влюбиться в этого Харитона, придурка с идиотским именем, так она еще и млела и таяла в его присутствии… Естественно, ничего путного из этого чувства не получилось – Наташка клещами вцепилась в потенциального жениха.

Зато чертов Герман, мало того что провалил Лерино выступление, он еще и обвинил ее в провале, мотивируя, что, мол, она, Лера, не смогла поддержать его романтического настроя и движения ее не соответствовали его собственным па.

Валерия, будучи девушкой умной и достаточно подкованной в практической психологии, знала, что Герман банально ревнует.

Он по уши был влюблен в нее, она же втрескалась в этого Харитона. Герман, бедняга, страдал. И на выступлении пытался поразить ее в самое сердце своей техникой.

Однако, как выяснилось, одной техники мало, чертовски мало для эффектного выхода на сцену.

Отточенные движения без эмоций подобны вялому скольжению облаков-барашков по небу – красиво, но лишено экспрессии. А зрителей привлекает именно напряженная жизнь – жизнь в танце. Как, впрочем, и жюри.

Разумеется, после такого облома – Валерия была уверена в победе – она забросила танцы, которые теперь внушали ей одно отвращение. Повторять у станка давно заученные движения, чтобы потом провалиться… Нет, это не в ее характере.

Тогда же Валерия, решив начать новую жизнь, рассталась со своим постоянным в течение целого года кавалером Николаем. Он воспринял это как должное: отношения их не предусматривали драм и обоюдных нервотрепок. Герман таил надежду на взаимность, пару-тройку раз, после расставания Леры с Николаем, приходил с бутылкой вина и букетом роз. Но Валерия, которой совершенно не хотелось видеться с этим человеком, безжалостно выставляла мальчишку вон, и он прекратил всякие попытки сблизиться.

Ему было больно слышать отказы, но Лера ничего не могла с собой поделать. Герман, независимо от его собственных мыслей, был виновен в ее провале. В их общем провале. И неважно, что он сам винил во всем ее. И Лера не могла заставить себя нормально с ним общаться – это было выше ее сил.

Порой она видела его под своими окнами. Герман время от времени являлся к ее подъезду и смотрел на дом телячьим влюбленно-рассерженным взором.