Тушите свет (сборник)

Она бы не помешала мне перед встречей с господином Гороховым, но, позвонив на автобусную станцию, я выяснила, что автобус из Карамана придет не раньше, чем в тринадцать часов. Таким образом, приходилось действовать наугад, рассчитывая на откровенность Артура Евсеевича.

Вчерашняя проверка Маринкиной квартиры тоже мало что дала. За исключением злосчастного Гете, никаких следов посторонних злоумышленников мы не обнаружили. Признаться, насчет переставленных книг у меня тоже были сомнения, но Маринка клялась, что порядок томов нарушен.

Как бы то ни было, если кто-то и рылся в ее квартире, то делал это на редкость аккуратно – мы проверили все, что можно. И если у Маринки перепутанные тома Гете вызывали прямо-таки мистический ужас, то я была настроена куда более оптимистично. Даже если обыск имел место, те, кто его проводил, старались не обнаружить себя, а это означало, что без крайней необходимости прибегать к отрезанию ушей они не намерены.

Тем не менее ночевать в этой квартире Маринка отказалась наотрез.

Пожалуй, она была права. Даже если она ошиблась насчет Гете, успокаиваться не следовало.

Наутро я отправила Виктора в юридический институт в расчете на то, что Луньков все-таки мог там объявиться, а сама отправилась в мэрию.

Обстановка в приемной господина Горохова сегодня чудесным образом изменилась. Телефоны трещали без перерыва, двери не закрывались, какие-то солидные люди с неподвижными глазами степенно восседали в креслах, видимо, ожидая приема. Секретарша узнала меня и приветливо улыбнулась.

Сегодня она была в коротком черном платье и выглядела особенно хрупкой.

– Посидите минуточку! – попросила она. – Сейчас Артур Евсеевич вас примет!

– Позвольте! – возмущенно загудел какой-то толстяк с аккуратной плешью на макушке. – У меня неотложное дело, и я первый в очереди…

– Мне лучше знать, кто здесь первый! – отрезала секретарша, глядя на толстяка строго и непреклонно.

Немного поворчав, тот умолк. У этой хрупкой девушки был стальной характер! Заговорщически кивнув мне, она скрылась за обитой кожей дверью, а потом, выпорхнув оттуда, сказала:

– Проходите, Ольга Юрьевна! – Оказывается, она с одного раза запомнила мое имя, а возможно, справилась о нем в газете.

Я благодарно кивнула и прошла в кабинет.

Помещение оказалось довольно вместительным и очень светлым. В светлых же тонах была выполнена и мебель – столы, поставленные буквой Т, мягкие стулья с бежевой обивкой, застекленные шкафы.