Таблетки от жадности (сборник)

– Конечно, – кивнула я. – И вот мы думаем… – Но заведующий пищевым отделом перебил меня:

– Вы должны понимать, какая у нас тут работа, – сказал он. – Казалось бы, рай, а не жизнь! Ходи по ресторанам, все осматривай, суй во все нос, все критикуй. А тебя в благодарность еще и обедом накормят.

– И денег в конвертике подсунут, – пробормотал Гурьев. Но Маслин сделал вид, что не слышит его слов.

– А вот видите, как оно получается! – продолжал он. – Был человек и нет человека! И заметьте, это далеко не первый случай гибели сотрудника проверяющей организации при подобных обстоятельствах!

– Вот как? – вежливо переспросила я.

 – Были и раньше случаи, когда гибли санитарные врачи?

– Сколько угодно! – заявил заведующий пищевым отделом. – Иногда нарушения санитарных норм оказываются настолько вопиющими, что не только объект закрывать надо, но и его хозяев под суд отдавать. Вот тогда и начинается! Иные, самые ретивые, откровенно предлагают: или деньги берете и оставьте нас в покое, или с вашей семьей и с вами произойдут очень серьезные неприятности! Без преувеличения, иногда честность и принципиальность приходится оплачивать собственной кровью.

– Да, но Дмитрий Сергеевич говорил тогда, перед самым уходом, что никаких нарушений в ресторане Надежды Андреевой он не обнаружил!

– Позвольте! – тут Маслин широко улыбнулся. – А яд, который найден в пробах блюд? Это, по-вашему, что, не нарушение?

– Но этим ядом отравили его самого! Он же не мог про это знать, не сделав химического анализа. И потом, эти пробы не доказывают, что в ресторане «Олененок» травили всех посетителей подряд!

– Ну почему это не доказывает? – Константин Георгиевич пожал плечами.

 – Кто вам, собственно, сказал, что Верейский не нашел в ресторане никаких нарушений?

– Он сам! Он и вам это сказал, когда передавал чемоданчик с пробами!

– Ах да, – Маслин нахмурился, покачав головой. – Совсем забыл. Понимаете, когда лаборатория обнаруживает недопустимые вещи в пробах, к выводам проверяющих, утверждающих, что все нормально, относишься очень скептически.

Эх, Димка, Димка! – вздохнул он, грустно качая головой и не глядя ни на кого из нас. – Головастый мужик до чего был, толковый, энергичный, грамотный. Специалист великолепнейший! В Москве таких нечасто встретишь.

– Он был очень принципиальным? – спросила я. – В отношении к нарушителям очень строг?

– Очень! – Константин Георгиевич снова грустно кивнул. – За честь свою как санитарного врача, работника санэпидстанции стоял горой.