Они написали убийство (сборник)

Ну, поболтали о том о сем, я ее на поезд посадил, потом пошел купил пива, а дальше вы знаете сами… Я еще подумал – не к добру я ее встретил, и вот вам, пожалуйста! Пива-то нет! И пальто новое, чистейшее, в луже вымазал! – запричитал Бельман, вновь начав сокрушаться по поводу безвозвратно потерянной бутылки пива.

Лариса в душе пожалела его, но посчитала, что ущерб и так компенсирован ему достаточно. Она раздумывала, стоит ли говорить Андрею о том, что у Державина убили жену, и решила, что нет. Вряд ли он мог бы сообщить что-нибудь по этому поводу.

– А писательница по имени Юля Костикова вам знакома?

– Как, Костикова? – переспросил Бельман. – Да вроде нет, не слыхал о такой.

– Она, кажется, родилась в Дольске.

– Нет, точно не слышал. Хотя их сейчас развелось, как не знаю кого, но я бы непременно узнал. Я же человек общительный… – напомнил он.

К этому времени зразы были съедены, пиво и водка Бельманом благополучно выпиты, и Лариса решила, что пора заканчивать столь приятную встречу.

Бельман, конечно, с удовольствием посидел бы еще и даже не отказался бы еще выпить и закусить, но Ларисе было уже пора.

– Вы, пожалуйста, заходите к нам в издательство, – пытаясь взять ее под руку и повисая на ней, говорил Бельман, когда они выходили из кафе. – Приятно встретить компанейского человека, тем более такую шикарную женщину! Может быть, мы встретимся с вами как-нибудь у Макушкина? Он, правда, с бабкой живет, но она глуховата и из своей комнаты не выходит почти…

Ларису, однако, такая перспектива абсолютно не прельщала, но чтобы не обижать хорошего человека, она ответила неопределенно.

Глава 6

Вернувшись домой, Лариса первым делом позвонила капитану Карташову.

– Добрый день, – поприветствовала она его.

Он в ответ пробурчал что-то нечленораздельное, из чего Лариса заключила, что зубная боль продолжает терзать бравого капитана и он совсем не рад ее звонку.

– Я звоню вам по делу, у меня к вам просьба, – начала она с места в карьер. – Выясните, пожалуйста, все данные на некоего Чернышова Дмитрия Анатольевича, примерно двадцати семи лет от роду. Я думаю, что это поможет пролить свет на дело Татьяны Державиной.