Шарики за ролики

У ресторана не было никого и ничего, в пустых стеклах, слепя глаза, отражался солнечный свет, а на двери подмигивала сигнализация. Отключив ее, Лариса вошла в пустой прохладный холл, закрыла за собой дверь, мельком оглядела себя в большое зеркало и поднялась в кабинет. Следовало заняться кое-какими документами – ведь если Котова с головой уйдет в расследование, на ресторан, как было известно ей из собственного опыта, времени не останется и все дела волей-неволей придется переложить на плечи верного Степаныча.

Администратор ресторана, Дмитрий Степанович Городов, возражать, разумеется, не будет – работа его вполне устраивает, и для ресторана Ларисы эта фигура практически незаменима. Тем не менее Котова предпочитала разбираться с бумагами самостоятельно.

Прежде чем поудобнее устроиться в кабинете, Лариса включила кондиционер и сварила себе чашку кофе. После чего удобно разместилась в кресле, закурила и вперила задумчивый взгляд в ежемесячный отчет.

Она настолько углубилась в бумаги, что вернули ее к действительности лишь слова администратора:

– Лариса Викторовна, – с уже привычным, а оттого и необидным сарказмом в голосе обратился тот к Котовой, – к вам пришли.

Женщина вскинула голову, бесцельно скользя взглядом по знакомой обстановке кабинета и фигуре Городова, наконец придя в себя, отреагировала:

– Дмитрий Степанович, распорядитесь, чтобы накрыли в Зеленом кабинете.

Урукова проснулась непривычно рано – аж в половине одиннадцатого утра! И случилось это по причине зловредных солнечных лучей, которые нахально проникли в ее девичью спальню.

Все же вчера она переборщила с алкогольными напитками, да и немудрено – хотелось попробовать всего понемногу. Зато теперь отчаянно ныли виски. Лена залпом выпила стакан минеральной воды, закурила тонкую длинную сигарету и, окутав себя клубами ментолового дыма, любовно провела кончиками пальцев по картине, висевшей на стене.

Алтуфьев Ю.Н. «Вечер на Волге». Последнее из творений ее любимого художника и, по счастью, знакомого. Лена Урукова засмеялась, вспомнив кошачьи ласковые глаза маститого художника и его сильные руки, орудующие кистью. Пейзаж был не похож на обычные произведения подобного жанра. Тут присутствовали какие-то диковинные отсветы, неожиданно облака превращались в ангелов, но только если посмотреть под определенным углом.