Сезон охоты

Игорь Аркадьевич любезно прошел с нами к столику, и я сообщила ему, что победитель их вчерашнего турнира, наш с Маринкой знакомый и коллега, найден сегодня утром в своей квартире с перерезанным горлом. Поэтому я бы хотела узнать, если это не секрет, конечно, где Игорь Аркадьевич нашел ту девицу, которая послужила вчера призом и которую выиграл на свою голову Миша.

– Я ее не знаю, клянусь, – Игорь Аркадьевич сложил маленькие ручки на груди, – это Шурик с ней договаривался, а я в машине сидел.

– Но хоть как ее зовут-то, вы знаете?

– Люда, кажется, – неуверенно произнес он, – или Люся.

– Это одно и то же, – заметила я. – А кто такой этот Шурик, он здесь часто бывает?

– Нет, – замотал головой Игорь Аркадьевич, – я его вчера первый раз увидел. Он странный какой-то, всю дорогу простоял возле столов, но за кий так ни разу не взялся.

– Может быть, кто-нибудь из ваших завсегдатаев его знает? – закинула я удочку.

– Это я могу узнать, – часто заморгал Игорь Аркадьевич. – Прямо сейчас.

Он поднялся и направился сначала к стойке бара, а потом к бильярдным столам, где лениво катали шары несколько мужчин.

– Видно, Аркадьевич за репутацию своего заведения дрожит, – с жалостной усмешкой сказала Маринка, когда он нас покинул.

– Ты бы тоже дрожала, если бы у тебя такое случилось, – я допила вино и, поставив бокал на стол, закурила.

– Ты думаешь, Мишку укокошила проститутка? – сменила Маринка тему.

– Я нашла в Мишиной ванной женские шелковые трусики и флакон духов, – задумчиво произнесла я.

– Духами-то он точно не пользовался, – встрепенулась Маринка, польщенная тем, что ей предоставлено право на равных со мной принимать участие в расследовании, – а вот насчет белья не знаю. Сейчас такое кругом творится!.. – приподняла она плечи как настоящая аристократка. – Сам черт ногу сломит.

– Это точно, – согласилась я, – но только так было всегда, а сейчас мы просто больше об этом знаем. Вот так, голубушка, это называется свободой слова.

– А мне кажется, это называется извращенством, – пылко заявила Маринка, оставив свой коктейль. – По-моему, женщина должна носить женские вещи, а мужчина – мужские.

– Между этими понятиями такая условная грань, – слабо улыбнулась я, – что не ровен час ошибешься…

Возникший у нашего столика Игорь Аркадьевич прервал мою мысль, которую я собиралась развить.

– Нет, – сказал он опускаясь на стул, – никто этого хлыща не знает.