Сейф для семейных тайн (сборник)

– А можно поинтересоваться, кто именно поедет? Кого пригласили? Я ведь правильно понимаю, что обычно зовут тех, кто должен получить что-то.

– Я тоже так думаю. И пока сказать могу, что еду я, Кондаков и Купцова.

– Наталья Юрьевна? – удивилась Лариса. – Бухгалтер с фирмы?

– Да. Она. Наверное, папа и ей что-то оставил, только я не могу понять почему. Хотя, быть может, я многого не знаю. Она сегодня вон как плакала на кладбище. – В словах Ольги чувствовалась жестокость. – У меня, я могу вам признаться, появилось ощущение, что они с папой имели отношения.

– Но все равно самой прямой и основной наследницей являетесь именно вы? – Котова была поражена такой догадкой.

– Я не несовершеннолетняя. Так что не могу претендовать на деньги папы в любом случае. Он запросто мог лишить меня их.

– Но вы говорили, что Семен Александрович очень любил вас?

– Да. Но и Купцову, наверное, любил.

– Оля, ладно. Не будем пока говорить об этом. Не следует бежать впереди паровоза. Я только об одном хочу вас попросить. Позвоните мне сегодня, как бы поздно ни было. Мне нужно знать, кто получит наследство и в каких долях. Если не сможете сегодня, то завтра, но обязательно. Обещайте мне. – Лариса взяла девушку за рукав. – Это может быть очень важно. В этом может скрываться мотив преступления.

– Конечно. Я вам позвоню, – пообещала Ольга.

Автобусы подъезжали к столовой. Но Ларисе не хотелось сидеть сейчас за столом в обществе совершенно незнакомых или малознакомых людей. Она извинилась перед Лариной, сказав, что у нее много неотложных дел, поймала такси и поехала домой.

У порога ее встретил Евгений. Он как раз собирался выходить.

– Ты уже? Чего так рано? – Котов был в курсе того, куда сегодня ходила его жена.

– Устала. Такие мероприятия явно не для меня.

– Ты считаешь, что есть люди, которые от всего этого тащатся? – засмеялся муж.

– Да. Я это знаю точно, – уверенно ответила Лариса и села на пуфик, чтобы снять сапоги. – Я знаю, что есть такие люди, которые обожают как поминки, так и сами похороны. Они, быть может, и сами не до конца осознают это. И уж конечно, даже если понимают, ни за что не признаются. Но факт остается фактом. Такие особи существуют.

– Но это же отклонение.