Секс, ложь и фото

– Так ты говоришь, его чуть не сбила машина? – глаза Кряжимского засверкали.

Вот он, инстинкт журналиста. Жажда новизны и сенсаций сидит в крови каждого, кто связан с нашей работой.

– Представляете, – решила я его раззадорить, – статью с заголовком: «Кто хочет смерти Александра Шилкина?»

– А ты уверена, что это было покушение, может, тебе показалось? – засомневался Кряжимский.

– Нет, не показалось. Жаль, что сам Шилкин не верит в покушение. Или он что-то скрывает, или слишком смелый, или…

– Кому-то не угодил, и ты хочешь это выяснить?

– Поживем – увидим, – отделалась я от дальнейших расспросов этой банальной поговоркой.

Я встала с кресла и направилась к двери.

– А кофе? – показал Кряжимский глазами на недопитую мной чашку.

– Рассчитываю попить в другом месте, – загадочно произнесла я, давая лишний повод Кряжимскому заподозрить во всей этой истории с Шилкиным мой личный интерес.

Сев за рабочий стол, первое, что я сделала – набрала домашний номер Оксаны. Мне ответил недовольный заспанный голос, принадлежавший, очевидно, той самой Рите, о которой она мне говорила.

– Кто ее спрашивает? Она спит. А, подождите, идет.

– Привет, – поздоровалась я с Оксаной, – как дела?

– Как сажа бела, – услышала я в ответ, – сама понимаешь, после общения с ментами радости не прибавляется.

– Как насчет жилища Шилкина? У тебя, как я понимаю, сейчас досуг? – коряво от волнения выразилась я.

– Все в силе, – услышала я флегматичный голос Оксаны, – только как добираться будем?

– С этим нет проблем.

– У тебя тачка? – в голосе Оксаны послышалась уважительная нота.

– Говори, когда будешь готова. Я за тобой заеду, – вместо ответа сказала я.

– Через час.

– О'кей.

* * *

Заехав по дороге в магазин, где продавалось все для наших братьев меньших, начиная с корма и кончая цивилизованным собачьим и кошачьим туалетом, я купила то, что сочла необходимым для Матильды. Продавец с доброй, как у Дроздова, улыбкой объяснил мне, что сухой корм котенку лучше размачивать в молоке.

Я поблагодарила, взяла покупки и села за руль. Минут через десять я уже сигналила у ветхого деревянного строения с покосившимися ступенями и кривыми оконными рамами. Несмотря на шаткость и затрапезный вид, домик хранил какое-то неуловимое очарование. Очарование старины, как определила я для себя.

После первого же сигнала клаксона дверь отворилась, и одетая в нутриевую шубу Оксана вышла на крыльцо. Она приветливо улыбнулась мне и поспешила к машине.