Похождения рыжей артистки

Дама так и продолжала сидеть с обнаженным животом, и Софья, не выдержав этой немой сцены, все же решилась спросить, обратившись к Машке, как к наиболее здравомыслящей:

– Чего нет?

– Его, – негромко произнесла эксцентричная Лилиана. Потом наклонилась к Соне, впрочем, не поправляя одежды, и добавила, еще более понизив голос: – Бриллианта.

– Мгм, – промычала Софья, сделав для себя окончательный вывод, что Машкина клиентка душевнобольная.

– Его украли! – доверительно сообщила Лилиана Леопольдовна, опуская наконец жакет и с трудом натягивая его на круглое брюшко.

Приведя свой внешний вид в порядок, она откинулась на спинку стула и посмотрела на Соню.

– Его вытащили прямо из пупка.

– Кого?! – теперь уже пришла очередь Софьи ничего не понимать.

– Бриллиант! – с недоумением проговорила дама. – Я же вам говорю. У меня украли бриллиант. Дорогой, фамильный камень.

– Простите, а откуда его украли? – кажется, Соня окончательно запуталась.

– Из пупка, – начиная терять терпение, пояснила женщина. – Я же вам объясняю. Меня ограбили. Украли дорогой бриллиант. Он был в пупке. Что непонятного? – Лилиана Леопольдовна начала нервничать. – И мне надо срочно разыскать его! – снова понизив голос, продолжила она.

– А в милицию не пробовали обращаться?

– В милицию? Нет, что вы! – всплеснула руками дама. – Я, конечно, ходила туда, но… – она безнадежно махнула рукой. – Нет. Милиция мне помочь не сможет.

В общем и целом Соня, конечно же, была согласна с таинственной дамой в том, что наша милиция как-то не очень работает в последнее время. А уж найти камень, вытащенный из пупка такой своеобразной особы, как ее новая знакомая… Софья понимающе вздохнула.

– Ума не приложу, что теперь делать? – Лилиана театрально воздела руки к небу.

– Да-а… Вещица-то, наверное, дорогая, – произнесла Соня.

– Что вы! Не то слово! И дело даже не столько в ее стоимости, хотя и в ней тоже…

– А в чем же? – Софью охватывало какое-то странное чувство. С одной стороны, клиентка Машки вызывала у нее недоумение своим эксцентричным поведением, а с другой – ей было страшно жаль эту несчастную, нелепо накрашенную особу.