Парящая в небесах

– Сашка? – услышала бодрый голос своей сестрицы. – Мама просила передать, что все нормально. Не шляйся по ночам и перестань пахать на этого своего Ларикова. Мне кажется, он использует тебя почем зря… А денег платит мало!

– Так ему и передам. Может, он тебя послушается, – пробурчала я. – А где, собственно, сама маман?

– Дай ты ей от себя передохнуть, – взвилась моя сестрица.

Я набрала побольше воздуху и несколько раз пробормотала: «Господи, помилуй». После того как моя ярость улеглась, выдохнула:

– Даю.

После чего резко повесила трубку.

Потом поставила чайник и набрала номер Пенса. Он как будто дожидался моего звонка и сразу поднял трубку.

– Алло?

– Пенс, я стражду, – пожаловалась я ему. – Почему все считают меня неполноценным существом?

– Я не считаю, – сразу заверил Пенс.

– Так приходи, – попросила я. – Иначе закомплексую. Мне срочно нужно услышать что-нибудь лестное о собственной персоне.

После этого повесила трубку и уже сделала было шаг в сторону кухни, как телефонный звонок вновь разорвал тишину.

– Да, – вздохнув, проговорила я.

– Нас прервали, – холодно сказала моя сестрица. – Что там у тебя за настроение?

– Ты мне мешаешь, – сообщила я ей. – Я успешно предавалась разврату в мамочкино отсутствие. У меня тут трое любовников – сплошная групповуха. Позвони часа в три ночи – может быть, я устану и смогу обсудить с тобой всю подлость натуры моего босса. Хотя не могу понять, чем он тебе досадил.

Я снова повесила трубку – надоест же ей когда-нибудь звонить? Но, немного подумав, выдернула телефонный шнур из розетки.

Только так я могла предаться своим, пусть и немного грустным, размышлениям.

* * *

– Такая дурная вся эта история, Пенс, ты б только знал! – пожаловалась я, когда он возник на пороге.

Я так была ему рада, что мне хотелось запрыгать вокруг него, как ребенок вокруг рождественской елки. Не хватало лишь украсить его красненькими шарами, право слово!

До его прихода мысли мои уныло топтались вокруг этой безобразной истории с Мещерским, да еще и одиночество действовало совсем не так, как обычно.

Вообще-то я к одиночеству отношусь благосклонно – можно курить на кухне и прекратить все эти бездарные уборки. Но с другой стороны – сидишь какое-то время с чашкой кофе, наслаждаешься покоем, и тут начинают приходить ОНИ. Эти вот самые мысли.

И отвлечь тебя некому.

А мысли заставляют тебя подчиниться им – все дальше, и больше, и глубже засаживая в омут.