Палач в нетерпении

Из детской книжки вырезанные… «Оторвали Мишке лапу – наша Таня громко плачет!» Я даже расхохоталась! Правда, смех быстренько перешел в истерику… Конечно, у меня появилась смутная догадка, что сии послания приходят в самые счастливые моменты моей жизни. Все началось по новой. Я всматривалась в лица своих друзей и особенно подруг, пытаясь понять, кто же это меня, бедненькую, так ненавидит? Как вы сами понимаете, лица их были честны и невинны, а я твердо постановила больше никогда не испытывать легкомысленных приступов счастья, поскольку они напрямую связаны с этими посланиями…

– Ну, судя по их количеству, ты следовала этому недолго, – с сомнением заметила я, смотря на довольно-таки внушительную стопку.

– Знаешь, Сашенька, человек обладает такими глупыми качествами, как забывчивость и легкомыслие. Поэтому у меня, как ни старалась, ничего не вышло! А потом… так уж получилось, что я, как нарочно, стала еще счастливее! Потому что я встретила Андрей Никитича…

И меня просто забомбили этими посланиями.

Она раздавила окурок в пепельнице с таким видом, будто это был автор тех «нетленок», что сейчас лежали у нас на столе.

– Вот тут уж у меня пошел мороз по коже, – тихо сказала она. – И дело совсем не в последнем фото. Дело в том, что эта гадина явно не собирается успокаиваться. Последние письма вообще потрясающие… Например, вот эта вырезка. «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?» Или…

Она порылась и достала новый «шедевр»:

– Вот.

Я взяла в руки листок и присвистнула.

Надо же, он ведь не поленился даже испортить хорошую книжку! Кажется, это из детективов Николаса Блейка. Насколько мне известно, сейчас таких уже не издают.

Страница была немного пожелтевшей от времени, но я очень хорошо знала эту книжку – у меня была точь-в-точь такая же. Тысяча девятьсот семьдесят пятый год…

Кстати, редкость! Но он не постеснялся оторвать титульный лист с заглавием!

«Я буду полностью оправдан за убийство».

Ни много ни мало… Да уж, хорошенькое обещаньице!

* * *

– Таня, – спросила я, возвращая это послание, – но почему вы все-таки не пойдете в милицию? Понимаете, всех этих писем хватит на очень хорошенькое, толстое уголовное дельце.

– Да уж, знать бы только, кто так нестандартно веселится, – протянул Лариков, кидая одно из писем на стол. – Потому что его еще надо найти, а потом уж дело заводить.