Отмычка к ее жизни

– Ой, не доказано, не доказано! – махнула рукой женщина, открывшая дверь. – Соседи вон говорили, что он бандит настоящий!

– Тетя Валя, что за категоричность такая? Я знаю этого соседа. Мужик вздорный, конечно, но чтобы убить…

– Да вы проходите, проходите, – пригласила Ларису женщина за столом. – У меня сестра просто очень эмоциональная. Валя, проводи женщину, посади.

«Итак, женщина за столом – Ольга Михайловна, мать убитой, а полная подозрительная дама – ее сестра Валентина», – отметила про себя Лариса.

Она прошла в комнату, и тут ей представились молодые люди на диване.

– Я до сих пор оправиться не могу, – пожаловалась Ольга Михайловна. – Не могу…

И заплакала. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только лишь стуком графина о стакан – солидный мужчина наливал воду для Ольги Михайловны.

– Спасибо, – сказала она и выпила воду. – Я тоже не очень-то верю, что этот сосед убил Машеньку. Зачем это ему надо было? Ой, да что же это на меня все беды-то свалились?! – снова запричитала она.

– Оля, успокойся, – пробасил солидный мужчина и, поймав взгляд Ларисы, соизволил представиться: – Сергей Борисович Суровцев, отец Маши.

– А вы что же, давно занимаетесь, так сказать, частным сыском? – поинтересовался он после паузы, недоверчиво глядя на Ларису.

– Уже несколько лет. И надо признать, что довольно успешно.

В глазах Сергея Борисовича промелькнул скепсис. Он даже усмехнулся краешками губ.

– Неужели? – удивился Никита, муж Маши.

– Почему бы нет? До сих пор вроде бы удавалось, – сказала Лариса.

Сергей Борисович уже более откровенно усмехнулся в усы.

– И что же вы хотите узнать? – спросил он полунасмешливо-полуснисходительно.

– Я ничего не знаю о Маше. Не знаю, чем она жила, с кем общалась, были ли у нее враги… – начала Лариса.

– Враги – это вы зря, – убежденно ответствовала Валентина Михайловна. – Моя племянница, царствие ей небесное, характером пошла в папу, – она кинула взгляд в сторону Сергея Борисовича, – так что пай-девочкой ее назвать было нельзя.

Тетка покачала головой.

– Никита, ты, что ли, скажи! – обратилась она к мужу Маши. – Ты ведь с ней жил, а не мы! Что, она поцапалась, что ли, с этим Городовым или как его там?

– Ни с кем она не цапалась, кроме… – Никита замолчал на полуслове и нерешительно добавил: – Кроме меня.