Отмычка к ее жизни

Действие происходило в старом ветхом деревянном доме, принадлежавшем Горбачеву. Все шло в соответствии с привычным сценарием – сначала выпивка, потом задушевные разговоры за жизнь, затем слово за слово – драка, а потом и спокойное отбытие в мир сновидений.

– Хорошо пошла, – привычно сказал Шило, которому доводилось пить почти что все спиртосодержащее.

– Крепкая какая-то, – поморщился Козырь. – Ф-фу…

– Да вообще левота, – брякнул Горбачев, который никак не мог отдышаться и жадно втягивал носом запах от хлебной корки.

– А ты чего хотел за тридцать два рубля? – обиделся Шило.

– Я деньги плачу, – важно сказал Горбачев.

– Деньги, деньги… Давай вон наливай! Деньги – дерьмо!

– Водка твоя дерьмо! – завелся Горбачев.

Однако приятели выпили еще по одной. Горбачев, закусывая огурцом, все никак не мог успокоиться.

– Вот раньше, – потрясая крючковатым пальцем, вещал он, – раньше водка была не такая. Нет, не такая… Раньше выпьешь так выпьешь. А сейчас – левота одна. Пьешь и думаешь, может, к утру окочуришься.

– Да нормальная водка! – ответил Шило.

– А если не хочешь – не пей, нам больше достанется, – заметил Козырь.

Подобная перспектива, однако, совершенно не устраивала Горбачева, он сам разлил остатки из первой бутылки и начал откупоривать следующую. Выпив, Горбачев продолжал:

– Раньше-то за качеством следили. А сейчас капиталисты хреновы ни фига не следят.

– Да какое там следили! – отмахнулся Шило.

– Следили, – убежденно заявил Горбачев. – А теперь не следят.

– Видел он! – передразнил его Козырь. – У тебя телевизор-то не работает. Третий год пылится.

Он кивнул в сторону старого черно-белого телевизора, который стоял прямо на полу в углу кухни.

– Слушайте, давайте его продадим, – пришла в голову мысль Шилу. – Все равно зря вещь пропадает. Если даже на запчасти, то это два пузыря.

– Я тебе продам! – прикрикнул Горбачев. – Это мне на свадьбу подарили.

– У тебя когда свадьба-то была? Тридцать лет назад.

– Вот именно. Юбилей бы в этом году справил.

– За это надо выпить, – проявил находчивость Козырь.

– Не за что пить-то, – горестно вздохнул Горбатый. – Нинка-то моя и знать меня не хочет. А я ее так любил, блин! Так любил!

– Любил, любил, – в излюбленной ворчливой манере передразнил Козырь.