Не тяни за хвост

Ну что поделаешь, бывают в жизни ошибочки, не всегда же быть Ольге Юрьевне самой умной.

– Очнулась, жабенция? – весело спросил у меня парень, сидящий со мною рядом, и погрозил мне пальцем: – Ты не шуми, бесполезно…

– Что значит бесполезно?! Да кто вы такие?! – крикнула я.

Я нащупала застежку сумочки и, к сожалению, не слишком ловко, не в одно движение расстегнула ее. Надо же понимать, в каком положении я находилась. Вас сначала накачали бы какой-то дурью, а потом заставили проснуться неизвестно где и неизвестно с кем.

Парень заметил мои движения и наклонился ко мне.

– Что у тебя там? – резко спросил он, кладя руку на сумочку.

– Что там такое, Колян? – обернулся парень, сидящий рядом с водителем. И этого я узнала. Это он сделал мне укол в коридоре. – Ляля очухалась и орать начала? – лениво спросил он и посоветовал: – Заткни ей варежку.

– Да она еще и за сумку хватается, – сказал мой сосед, отбрасывая мои руки от сумочки. – Ну-ка, не дергайся, ты, профура! Тебя же пока не обижают!

– Да у нее там, наверное, дневная выручка да упаковка козырной резины, – засмеялся передний.

Меня успокоили. Не буду говорить, как именно, в общем, двух раз хватило. Я отвалилась вправо, прижалась лбом к стеклу и заплакала от бессилия. Мой сосед, откликающийся на простецкое «Колян», распахнул мою сумочку и заглянул в нее.

– А приколись, брателло, – похохатывая, сказал он, – у нее сотовик в сумке! Во, смотри! – Колян вынул мой телефон и поднял его вверх.

Передний обернулся и присвистнул.

– Ну ни хрена себе! – рассмеялся он. – Блин, как кучеряво живут бляди! А налоговые декларации не заполняют!

– Ну, они же черным налом берут! – разумно заметил Колян, опуская мой телефон в карман своей куртки.

– Ну прямо коллеги! Гы-гы! – развеселился передний, и оба заржали над своей незамысловатой шуткой. Даже молчаливый шофер усмехнулся.

Я не успокоилась, но почти смирилась со своим положением и с тоской уставилась в окошко.

Я решила молчать и ждать. Молчать, хоть это и было нестерпимо и страшно. Не знаю, что меня ждало дальше. Может быть, какой-нибудь пригородный загаженный и вонючий публичный дом. Я вспомнила несколько статей в нашей газете о сексуальных рабынях, и мне стало совсем нехорошо.