Нервы на пределе

 – Пока предупреждение: вы, Ольга Юрьевна, все-таки типа привлекательная женщина…

– Что значит «все-таки»… – начала было возмущаться я, но слова почему-то застряли у меня в горле, а мужчина между тем продолжал:

– …а то ведь, если такое чудо природы исчезнет, случайно, например, кислотой смоется, то, я думаю, общество понесет огромную утрату, а уж о газетке вашей и говорить не стоит. Так что пишите про науку и искусство, а больше… – на последнем слове мужчина сделал ударение, – …больше совать свой чудный носик никуда не следует.

Звонивший не стал дожидаться моего ответа, а просто положил трубку.

Услышав гудки, я внимательно посмотрела на трубку, будто она могла мне что-то рассказать, и перевела удивленный взгляд на Маринку.

– Что? – испуганно округлив глаза, почему-то шепотом спросила та и схватилась за грудь. – Что-нибудь с Виталиком?

Именно последние слова привели меня в чувство, и я едва не кинула телефоном в побледневшую подругу.

– Да кому сдался твой Виталик?! – с чувством ответила я.

Нет, влюбленная женщина выглядит все-таки ужасно глупой. Я, например, совершенно не хочу становиться такой. По крайней мере ради Виталика.

– А кто же тогда звонил? – раз речь не шла о ее Виталике, к Маринке сразу вернулось ее природное азартное любопытство. И личико даже порозовело, и глазки заблестели.

– Не знаю, – честно призналась я, – но этот «некто» очень хотел, чтобы я никуда не лезла.

– Что значит – никуда? А что, ты разве куда-нибудь лезешь? – наивно поинтересовалась Маринка и села рядом со мною на диван.

– Да вроде как и нет, – в тон ей ответила я. – А если серьезно, то мне пообещали, что обо мне будут скорбеть миллионы… Факт сам по себе очень заманчивый, но, на мой взгляд, довольно преждевременный.

– Хоть ты и вредная, но я тоже так считаю, – согласилась со мной Маринка.

– Тебе, кстати, тоже велено передать, чтобы писала только о науке.

Маринка осторожно хмыкнула:

– И все?

Я не совсем поняла ее вопрос: «все» – это значит только о науке, или «все» – это значит, что больше ничего не передавали, но уточнять я не стала, а только добавила:

– Сказали, что ты тоже ничего.

– Нахалы! – возмущенно фыркнула она, проследовав в ванную, а я констатировала факт, что умываться мне сегодня придется не скоро, зато есть время поразмышлять над звонком.