Наследница всех капиталов

 – Вероятно, на момент убийства он считал, что денег у Виктории куда больше.

– Согласен, – поддержал мое предположение Сергей Иванович. – Такое вполне возможно.

– Ну что ж, из всего ставшего нам известным несложно сделать вывод: Курдов убил мать своей дочери, а затем позаботился о том, чтобы ему вернули девочку. Кстати, – я снова посмотрела на Кряжимского, – вы не узнавали ничего насчет Вики?

– Я звонил в социальные службы, у меня там один знакомый есть, – начал объяснять Кряжимский. – Он заверил меня, что все сделано по закону, и девочку после гибели матери отдали отцу, так как ее бабушка и дедушка вышли из того возраста, когда можно усыновлять детей.

– Но ведь Курдова, кажется, лишали родительских прав, – напомнила я.

– В том-то и дело, что не лишали, – отрицательно покачал головой Кряжимский, после чего сделал маленький глоток кофе и добавил: – Старушка ошиблась. Ребенка только передали по суду матери, а у отца от социальных служб по защите детей было несколько предупреждений. По этой самой причине Курдову и пришлось собирать кое-какие справочки, что теперь у него все нормально в материальном плане, что психическое состояние его соответствует норме, впрочем, как и жилищные условия, в которых он собирается содержать ребенка.

Так что все по закону.

Глава 3

Проведя у кофейного стола около получаса и проанализировав собранную информацию, мы наконец решили, что необходимо вновь встретиться с Курдовым и попытаться узнать у него, зачем он придумал себе алиби, а также следует выяснить через моего очень хорошего знакомого – майора Здоренко, что у милиции есть по этому делу.

Первую часть работы решено было доверить Кряжимскому, а вторую – мне и Виктору по той единственной причине, что с Курдовым я сегодня уже беседовала. Мне ехать к нему повторно было бы как-то неловко, а Кряжимский может представиться, скажем, сотрудником социальной службы.

Приняв такое решение, мы стали собираться в дорогу. Я слегка подправила макияж и прическу, затем подождала Виктора, делавшего фото Курдова, и после этого мы с ним направились к выходу.

По дороге я вспомнила, что обещала перезвонить сегодня Ларисе Евгеньевне и сообщить, продвигается ли наше дело. Возвращаться не хотелось, и я по привычке крикнула с порога:

– Мариночка, отзвонись, пожалуйста, Мясниковой и скажи, что все нормально, мы ее делом занимаемся.

Раздался дружный смех, а шустрый Ромка заметил:

– Ольга Юрьевна, вы что, на солнце перегрелись, что ли? Маринка еще в обед свалила.