Семейный круиз

И Корд не знал, как воспримут Ломбарди весть о помолвке своего сына-гея.

Как хочется баночку пива – нет, семь баночек. Корд так и не научился «чувствовать» свои чувства. Когда стамфордская электричка отъехала от вокзала, Корд съел батончик Twix. Он знал: надо немного потерпеть, и нервозность пройдет. А там его встретит Джованни, его отрада.

– Я им все сказал, – объявил Джованни, когда они сели, пристегнувшись, в материнскую «Тойоту», и взяли курс на Мид Плейс.

– О, нет, скажи, что это неправда.

– Правда, – ответил Джованни.

 – Не переживай.

– Меня сейчас стошнит. – Корд опустил стекло, надеясь, что свежий воздух принесет облегчение. Они ехали по Печиз-стрит с ее бесконечными магазинчиками: еда навынос June amp;Ho, «Свежее Мясо от Крисфилда», потом клиника окулиста, ювелирный магазин. Джованни рассказывал, что в детстве родители посылали его в сигаретную лавку, и Роуз всегда добавляла мелочи, чтобы ее сыночек купил себе пакетик жевательных конфет в форме рыбок.

– Не понимаю, чего ты стыдишься, – сказал наконец Джованни.

Корд взглянул на него: Джованни хмурился.

– Я… – попытался сказать Корд.

– Это же здорово, – продолжил Джованни. – Я был на куче свадеб, когда моих сестер и кузин засыпали цветами. А сегодня – мой день. То есть наш. И меня беспокоит, что именно ты воспринимаешь это как нечто неподобающее.

– Прости, – сказал Корд.

– Возьми себя в руки, – бросил Джованни, подруливая к родительскому дому.

Корда накрыл страх – по-другому и не сказать. Одинокий голос был голосом отца, который требовательно повторял: Возьми себя в руки, в конце концов, и сделай как надо.

Так бывало, когда у Корда не получалось поймать бейсбольный мяч.

– Приехали, – сказал Джованни.

– Прости, – сказал Корд. Он долго вылезал из машины, перед глазами все поплыло, как будто сейчас он грохнется в обморок.

– Да что ж такое? – с обидой произнес Джованни. – Почему бы тебе не гордиться собой?

Корд не успел ничего ответить, потому что дверь распахнулась, и к ним выбежала Роуз.

Полная женщина в полиэстровых лосинах, в футболке и фартуке. У нее были седые до плеч волосы, на лице – аляповатая косметика и огромные накладные ресницы. Она сразу же заключила Корда в объятия. От нее пахло цветочным парфюмом и помидорами. Корду сразу полегчало. Одинокий голос молчал.

– Корд, я приготовила макароны зити. Ты поешь с нами?

Как хорошо в объятиях матери, принимающей тебя таким, какой ты есть.

7 / Реган

Реган проснулась в комнате дочери.