Семейный круиз

Они будут сидеть там и чокаться бокалами шардоне!

И, может даже, ей повстречается мужчина, который захочет поцеловать ее, который проведет своей жаркой рукой по ее спине, задержавшись чуть ниже, который обхватит ее сзади и вожмет в себя… Надо же, она уже средь бела дня мечтает о выдуманном любовнике – как начинает набухать его мужское достоинство под широкими брюками из дорогого габардина. Шарлотта пыталась вернуться в реальность, но не могла не позволить мужчине своей мечты прижать ее к себе – она даже чувствовала его дыхание на своей шее.

Ошеломленная столь горячими фантазиями, она почувствовала, что краснеет.

– Мам, с тобой все хорошо? – спросила Ли.

– Ах, дорогая… – Шарлотта взглянула на своего первенца, свою старшую дочь. Сейчас взгляд ее был таким же проникновенным, видящим насквозь, как в первые минуты после своего рождения. Шарлотта порывисто обняла свою девочку. Если в ней что-то надломилось, тогда пусть круиз поможет ей, пусть он исправит жизни каждого из них. – Ах, дорогая, – сказала Шарлотта.

 – Я выиграла!

6 / Корд

Это уже стало поводом для шуток: каждый раз, когда Корд и Джованни занимались любовью, обязательно звонила Шарлотта. Прямо шестое чувство какое-то. Поэтому, чтобы их не отвлекали, Корд оставлял сотовый и своего пса на кухне, захлопывая дверь.

– Я скоро вернусь, – сказал он Франклину в четверг вечером.

Пес понимающе посмотрел на него.

– Ну хорошо, – поправил себя Корд. – Не совсем чтобы скоро. Но ты ведь умная собака.

С горестным вздохом Франклин плюхнулся на свой лежак марки Herm?s.

Однажды протрезвев (больше ни капли, честное слово!), Корд купил ароматизатор и генератор белого шума, чтобы огородить от стрессов свою хрупкую нервную систему. Он считал свою спальню настоящим островком покоя.

– Лаванда или иланг-иланг? – спросил он, входя в комнату с двумя крошечными синими пузырьками.

– Какая разница? – ответил Джованни. – Иди ко мне.

Корд потряс головой – он любил Джованни, любил его врожденное умение быть счастливым.

Был ли Корд хоть в какой-то момент своей жизни таким же цельным человеком – хотя бы в двадцать один год, после окончания Принстонского университета, когда он через престижную компанию стал вкладываться в стартапы и вел тайную ночную жизнь в Алфабет-сити[27 - Район, входящий в состав Ист-Виллидж в Нижнем Манхэттене.], где много пил, принимал наркотики и спал с каждым встречным юношей? Черт возьми, то были хорошие времена, но в них было столько невыносимой лжи.