Мечтать не вредно (сборник)

Можно было сразу сообщить Ларикову, но старик, подумав, решил разобраться с этим безобразием сам.

Чтобы было меньше скандала. Хотя он и не был особенно уверен в успехе, но твердо знал – выход найти можно. Стоит только поискать.

* * *

– Однажды я ехал мимо остановки и увидел вас, ма белль… Вы стояли такая грустная, и солнце освещало ваши волосы. Казалось, что вы ангел, избранница, маленькая святая…

Он задумался.

– Бернадетта, – подсказала я.

– Кто? – вскинул он на меня удивленные глаза.

– Святая Бернадетта, – повторила я.

Он рассмеялся.

– Так вот, ма белль Александрина, я замер на месте и не мог отвести взгляда. Когда столбняк прошел, я сказал себе – это должно быть моим.

Его голос стал холодным и властным, а палец уперся мне в грудь. Дабы у меня не оставалось никаких иллюзий относительно своей будущей судьбы.

Я сдержалась. Конечно, мне ужасно хотелось выругаться и при этом швырнуть в него что-нибудь увесистое.

Вот уж не хочу я, чтобы меня называли «это».

Дверь открылась. Мне протянули стакан с хлорированной водой и револьвер.

– Ну, так вот, милейший, – медленно и тихо, четко произнося каждое слово, сказала я, беря в руки и то, и другое. – «Это» вашим быть не собирается. «Это» или то, что вы «этим» называете, – вполне самостоятельная личность. И имеет, представьте себе, не только имя и фамилию, но еще и собственные планы относительно дальнейшего существования, в которое вы, милейший, никак не вписываетесь!

– Вы меня плохо знаете, Сашенька, – грустно покачал он головой.

– Даже когда они заведомо глупы? – поинтересовалась я.

– О, это уж не вам судить!

– Что ж, – печально вздохнула я, направляя дуло револьвера на него. – Мне очень грустно, но…

– Стреляйте, – кивнул он, как ни в чем не бывало садясь в кресло. – Выпейте воды, чтобы не так нервничать, и спускайте курок. Вам показать, как это делается?

Он смеялся. То есть не откровенно, нет. Его лицо выражало просто вселенскую печаль, но глаза откровенно потешались надо мной.

Он дал знак растерянному амбалу выйти.

Я швырнула револьвер на гладкую поверхность старинного «Беккера» – рояль тихо и печально отозвался на мое бестактное движение, и, подавляя желание показать ему язык, сказала:

– Живите. Садиться из-за вас в тюрьму я не намерена.

– Ну, мы могли бы все обставить как самоубийство, – продолжал издеваться надо мной он. – Вы же детектив. Нет, мой ангел, дело не в этом.