Крах по собственному желанию (сборник)

Будь я на месте Гузанова, который в результате получит бешеные бабки, не стал бы так орать на весь город о том, что я – полный банкрот.

– Вот и я говорю, что Гузанов в этой ситуации вообще остается еще и при бабках, – в лице Валерки я нашла благодарного слушателя. – Надо его проработать!

– Не его, а его друга! – встрял в разговор Павлик, закончив со своим обедом. – Это все подстроил Григорьев!

– Павлик, ты что уперся как баран? Дался тебе этот Григорьев? Тут все улики против Гузанова! – сказал Гурьев.

– О каких это, интересно, уликах ты толкуешь? – поинтересовался Павлик.

– А то, что он наварится на этом деле, разве не улика? – начал перечислять Валерка. – А то, что он присутствовал при работе сотрудников фирмы «Презент»? А то, что он так сильно возмущен произошедшим, разве не улика? То, что его дом застрахован и условия договора, заключенного с досуговой фирмой, оказались в его пользу? Как тебе все это?

– Между прочим, кое-кто, не будем указывать пальцем, сегодня утром с той же уверенностью говорил о нечистоплотности работников досуговой фирмы, – съехидничала Галина Сергеевна, имея в виду, конечно же, Гурьева.

– Надо было проработать все версии, – оправдывался Валерий. – И вот теперь мы вышли на самого Гузанова.

– А как вам этот Доронин? – поинтересовалась я, напомнив о рассказе Усатого.

– Вечером все выясним, – отмахнулся Валерка. – А пока надо как следует проработать Гузанова.

– Слушайте, вы как хотите, а мне кажется, что во всем этом замешан Григорьев! – с прежней уверенностью настаивал Старовойтов, откинувшись на спинку кресла.

– Павлик, а кто тебе мешает прощупать Алексея Михайловича? Я могу достать его адрес, и ты наведаешься к нему, – предложил Валерка.

– Я? К нему? Один? – Павлик сразу как-то стушевался. – И что я ему скажу?

– Выяснишь, порядочный он человек или нет, – продолжал Валерий. – Действительно ли он в таких хороших отношениях с Гузановым, а то, может быть, на самом деле прикидывается беленьким и чистеньким, а сам вставляет палки в колеса своему другу.

– Я один к нему не поеду, – неуверенно проговорил Павлик. – А вдруг что-нибудь произойдет?

– Самое страшное, что могло случиться, уже случилось, – напомнила я. – Чего же ты боишься?

– Да он вообще не станет со мной разговаривать! – вспылил Старовойтов. – Пошлет далеко и надолго, а я даже ничего и ответить не смогу.

– А ты придумай что-нибудь, чтобы он тебя не посылал, – предложила я Пашке. – У тебя голова соображает?

Старовойтов умолк.