Дипломатическая смерть

– Пойдемте, я обещал вас накормить, – подчеркнуто любезно сказал он и сделал жест рукой в направлении коридора.

Они молча спустились вниз и прошли в кафе. Во время обеда Мурадов был чрезвычайно любезен. Однако во время десерта он внезапно спросил:

– Зачем же вы все-таки подслушивали мой разговор, уважаемая Лариса Викторовна?

От неожиданности Лариса уронила кусок желе с ложечки на колени. Мурадов быстро достал платок и потянулся к ее юбке. Она тут же вырвала платок у него из рук и сама стала вытирать пятно.

– Извините, я испачкала ваш платок, – с улыбкой сказала она, закончив процедуру вытирания.

– Ничего страшного, – ответил Мурадов, скомкал грязный платок и засунул его в карман брюк. – Так все же зачем вы подслушивали разговор?

– Я просто хотела позвонить и нечаянно подключилась к вашему разговору, – сделав невинное лицо, извиняющимся тоном ответила Лариса.

Она поняла, что телефон в кабинете Мурадова был оборудован по последнему слову техники, и он смог определить, прослушивается разговор или нет.

– Достойный ответ, – дипломатично сказал Мурадов.

Конечно же, он не поверил объяснениям Ларисы, но возразить ему было все равно нечего. Диалог на этом, собственно, был исчерпан, и, допив кофе, Лариса в сопровождении Мурадова направилась к выходу.

Мурадов попрощался с ней достаточно сухо. Он просто сказал «до свидания». Никаких разговоров о деле и обещаний будущего сотрудничества из его уст не прозвучало. Да, собственно, Ларисе от этого было не жарко и не холодно.

* * *

Подполковник ФСБ Вольдемар Александрович Мурский изнывал от жары. Он уже второй час подряд накачивал себя пивом, сидя на стуле у себя в кабинете, вытянув ноги и подставляя свой могучий торс под струю вентилятора.

На его рубашке расплывалось огромное темное пятно от пота. Цвет его борцовской шеи принял какой-то томатный оттенок, а глаза, казалось, были залиты влагой. Заниматься работой не хотелось.

– Черт, ну и жара! – пропыхтел он вслух.

И в этот момент раздался телефонный звонок. Мурский лениво потянулся рукой к трубке, так же лениво поднес ее к уху и басисто произнес:

– Слушаю вас.

– Дядя Волик! – прошелестел в трубке женский голос.