Капризная игрушка

«Все, если через пять минут не приедет – раздеваюсь и ложусь в постель отдыхать, и плевать я на все хотела!» – решила женщина и даже повеселела от принятого решения.

Но тут в замочной скважине послышался звук поворачиваемого ключа, а затем мужские голоса. С удивлением Лариса констатировала, что голоса эти абсолютно трезвые – состояние мужа она давно научилась чувствовать за версту.

Лариса сделала шаг в сторону прихожей, но в эту минуту в зал вошли Евгений и высокий, крупный мужчина лет под сорок. Он держался холодно и даже, как показалось Ларисе, несколько высокомерно.

Однако от ее проницательного взгляда не ускользнуло, что гость явно чем-то расстроен и нервничает.

– Ларочка, познакомься, дорогая, это мой очень хороший знакомый, я тебе о нем много… – заговорил Котов.

– Меня зовут Владимир, – выступив вперед, с неким пафосом произнес мужчина, протягивая Ларисе руку. – Владимир Решников.

– Лариса, – сдержанно ответила она, присматриваясь к спутнику мужа.

У Решникова был высокий лоб, зачесанные назад темные волосы, крупные черты лица.

Весь вид этого человека выражал уверенность в себе, говорил о полном благополучии. Тем не менее Лариса отметила какое-то наивное, почти детское выражение его темно-карих глаз. Он постоянно хмурил брови, словно больше всего на свете боялся, что кто-то угадает его слабые стороны, и по этой причине надевал маску холодности и надменности.

– Мы просим прощения за опоздание, – продолжал Решников, – это моя вина. Сразу же хочу предупредить, что в театр мы сегодня, к сожалению, не едем…

«Слава богу!» – мелькнуло в голове у Ларисы.

– Дело в том, что у меня произошла… одна неприятность, – Решников вопросительно посмотрел на хозяйку дома.

Лариса, не понимая еще, в чем дело, молча ждала продолжения. Решников прокашлялся.

– Дело очень деликатное, – он снова посмотрел на Ларису.

– Я это поняла, – кивнула она. – Единственное, чего не могу понять, для чего вы рассказываете об этом мне?

– Я сейчас все объясню.

– Давайте пройдем и присядем, – вмешался Котов, – что мы в дверях-то разговариваем? Дело серьезное все-таки…

– Конечно, конечно, – спохватилась Лариса, жестом указывая на мягкие кресла в зале.

 – Проходите.

– Спасибо. Просто что-то разволновался… Сейчас возьму себя в руки и все объясню.

И Решников вытер платком вспотевший лоб, хотя на улице стоял октябрь и было совсем не жарко.

– Нужно бы расслабиться, – стараясь говорить как можно небрежнее, предложил Котов.