Капризная игрушка

Осокин тем не менее на дам не обращал особого внимания. Он умудрялся заниматься сразу несколькими делами: аппетитно ел, пил, расспрашивал Решникова о его делах, рассказывал анекдоты, накладывал Алене в тарелку салаты. Одновременно успевал гладить одной рукой ее по колену и время от времени бросать взгляды в сторону Соболева и Тихомировой.

Лариса краем уха слышала, как Лиза, стараясь сгладить свою резкость, пару раз пыталась заговорить с Соболевым, но тот реагировал сухо и односложно. «Не то обижен, не то позирует, – подумала Лариса.

Все эти вопросы мгновенно возникли в ее голове. Лариса обвела глазами стол и попыталась определить, кто из этих людей более всего будет склонен ответить на эти вопросы. Алена? Фаина? Осокин? Последний, судя по всему, субъект весьма коммуникабельный, но в компании он человек новый и не знает всяких нюансов.

Когда Лариса уже почти остановила свой выбор на Кате Титовой, дверь в комнату отворилась, и глазам присутствующих предстал еще один персонаж. Это был довольно молодой, высокий и смазливый голубоглазый брюнет. Одет он был весьма небрежно – черная джинсовая рубашка и спортивные брюки.

– Добрый вечер, – проговорил он манерно и словно бы устало. – Где можно примоститься?

Вопрос был адресован хозяевам дома, но молодой человек даже не повернул головы в сторону Решникова и его супруги.

– Великий гений может сам решить, где его место, – сказал Соболев с наигранным почтением, указывая на три пустых стула.

– Роман, мой брат, – коротко представил явившегося из недр квартиры молодого человека Решников.

Роман стрельнул глазами по присутствующим, завернул за угол стола и небрежно опустился на стул рядом с Ларисой. Глубоко вздохнув, он сам налил себе коньяку и, произнеся: «Прозит», выпил.

– Хорошее начало, – прокомментировал он и заслужил одобрительный взгляд Котова, который узрел в Романе единомышленника, склонного к достойному времяпрепровождению.

«Наверняка этот будет занесен в категорию замечательных людей», – язвительно подумала Лариса. По не совсем твердой речи Романа она сделала вывод, что для молодого человека эта рюмка была отнюдь не началом вечера, а, по крайней мере, хорошим продолжением.

Ларисино предположение подтвердилось очень скоро.