Когда зацветет папоротник

 – Ты капитану этому, что меня в музей вызывал, об этом рассказывал? О копии, которую Фомин с собой унес?

– Нет, – ответил Ромка. – Он же ничего про картину у меня не спрашивал, а я и забыл совсем, что Дмитрич с копией ушел.

– Он тебе телефон свой дал? – спросила я. – Должен был. Капитаны милиции всегда оставляют свои визитные карточки свидетелям, на случай если они что-нибудь вдруг вспомнят еще.

– У него визитки не было, – сказал Ромка. – Он мне на клочке бумаги номер написал. А что, позвонить ему, рассказать про копию?

– Я сама капитану позвоню, – сказала я.

Ромка еще раз посмотрел в свою бумажку и набрал шесть цифр.

– Капитан Барулин слушает! – раздался в трубке мало похожий на тот, что я сегодня слышала в кабинете директора музея, голос.

Я представилась и прежде всего уточнила одну небольшую деталь, которая вызывала у меня некоторые недоуменные вопросы.

– Простите, капитан, вы сказали, что рядом с убитым сегодня возле музея Фоминым нашли пустую бутылку из-под «Анапы»… Больше ничего не нашли?

– А что-то должно было быть еще? – насторожился капитан.

– Да нет, ничего особенного, – смутилась я, мне почему-то не очень хотелось спрашивать капитана вот так в лоб о копии, сделанной Ромкой, – пришлось бы отвечать на многочисленные вопросы, а я и сама немного пока понимала. – Просто Рома приносил сегодня Фомину свои этюды, чтобы тот посмотрел. Фомин взял их с собой домой, они у него в стареньком, потертом портфельчике лежали…

– Но рядом с ним никакого портфельчика найдено не было, – сказал капитан.

– Да, – ответила я, – он сидит у нас в редакции.

– Вы не могли бы ему трубочку дать? – попросил капитан Барулин.

Я протянула трубку Ромке.

– Я слушаю! – сказал Ромка. – Что? Простите, слышно плохо. Что еще было в портфеле? Копия…

Договорить он не успел.

– Что вы делаете, Сергей Иванович? – возмутилась я. – Он же не договорил!

– Вот и не нужно договаривать! – возразил Сергей Иванович. – Не думаю, что нужно спешить с таким делом, как приглашение милиции. Я всегда сомневался и сейчас сомневаюсь – и в ее уме, и в ее порядочности. И поверьте, у меня есть для этого основания.

– Вашим основаниям уже полвека! – воскликнула я.