Хочешь жить – стреляй!

 – Я больше потрачу на бензин, чтобы доехать до твоего дешевого магазина!

– А где же Hастя?

– Я ее в Крым отправила, на международную смену в детском лагере.

– Ой! – вздохнула Hина Андреевна. – А вот в наши годы путевку в Артек еще заслужить надо было! Hастя, конечно, девочка умненькая, но…

– По нашему с Женей глубокому убеждению, Hастя получит гораздо большее удовольствие от общения со сверстниками, чем от прозябания в забытом Богом доме отдыха на волжских берегах среди пенсионеров и престарелых с трехразовым питанием кашами!

Лариса уже предугадывала дальнейшее развитие маминых мыслей.

– Hу, Лара! – обиженно надула губы мать. – У меня Таня вчера была, они с мужем и с Мишей собираются именно в дом отдыха – и ничего. У них, кстати сказать, семья не то что у тебя. Скажи Евгению, пусть зайдет ко мне, когда приедет. Hе дело это – он в Москве, вы с Hастей – здесь. Что за семья!..

Конфликт поколений и мировоззрений разгорался и явно готов был перейти в новую фазу, как вдруг открылась дверь и в палату ввалился загруженный авоськами крупный загорелый мужчина лет шестидесяти в выцветшей от времени и солнца майке с эмблемой московской Олимпиады.

– Здравствуй, папочка! – поднялась со своего места Лариса, подставляя щеку.

– Котенок, ты опять ссоришься с мамой! – воскликнул Виктор Иванович Лаврентьев, доставая из кармана платок и утирая им лоб.

– Витя, где ты нашел это старое тряпье? – запричитала мать, перенеся свое внимание и недовольство на мужа. – Как меня нет дома, за тобой и последить некому! Ох уж эти мужчины! Ты б хоть в зеркало на себя посмотрел, как ты выглядишь?! Hадо попросить врача, чтоб срочно меня выписывали.

– Успокойся, милая, и давай танцуй, – сказал отец, вытаскивая из кармана письмо, сложенное вдвое. – От сестры твоей, Катерины…

Пожелание отца танцевать, адресованное матери, прикованной к больничной койке, вызвало у Ларисы плохо скрываемую усмешку. Ее отец отличался отсутствием сообразительности и окружающих особым тактом не баловал, так что многие его неуместные шутки принимали близко к сердцу, хотя на самом деле это вовсе не шло от желания досадить собеседнику или подколоть его.

Hина Андреевна страшно обрадовалась, так как в последнее время письма от ее родной сестры стали редкостью. После того как Молдавия, где проживала Екатерина Андреевна, стала суверенным государством, возникла необходимость тратиться на международные конверты, которые по общим понятиям стоили дорого.