Бокальчик с ядом

На вид ему можно было дать и сорок, и пятьдесят, а при наличии определенной фантазии прибавить или убавить еще пяток лет.

– Ну что, господа! – улыбнулся он, блистая золотыми зубами. – Все готовы к пьянке?

– Да, – ответил за всех Калягин.

– В таком случае можем начинать хоть сейчас.

– Сейчас не получится, Александр Иванович, у нас еще не куплено вино и пиво. Выдайте деньги Николаю с Виктором, и они сходят.

Гульков наклонился к Валерии и тихо сказал:

– А это Александр Иванович Маточкин, пожалуй, самый главный человек в нашей редакции, исключая, конечно, господина Калягина.

Валерия удивленно подняла вверх брови.

– Он у нас финансовый директор, – пояснил Гульков. – А это очень многое значит.

Маточкин тем временем прошел к своему столу, стоявшему отдельно от других, в закутке, образованном двумя шкафами, и положил толстую кожаную папку на стол. Потом неторопливо сел, достал ключи и открыл железный сейф.

Артемов и Скалолазький выжидательно стояли рядом. Маточкин так же не торопясь полез в сейф и достал оттуда пять сотенных купюр.

– Я думаю, вам хватит, – сказал он.

Артемов взял деньги, засунул их в карман и направился вместе с коллегой к двери.

* * *

– Думается, что вы не правы, Илья Валентинович, – рассудительно заявил Маточкин, после того как прозвучал первый тост. – Наступления на демократию всегда были отличительной особенностью нашей страны. Но пять лет нашего существования доказывают, что наше издание достаточно жизнеспособно и потому держится на плаву.

– Только потому, что мы в последнее время не очень наезжаем на губернатора и работаем по гранту американцев, – парировал Калягин. – Кроме того, определенные люди в областном правительстве предупредили меня, чтобы мы были поосторожнее в своих публикациях.

– Да, осторожность не помешает, – согласился Маточкин и тут же добавил: – Но мы, в конце концов, единственная независимая газета в губернии, и именно поэтому нам и выделили средства наши, так сказать, заокеанские друзья…

Калягин не нашелся что ответить, тем более что подоспело время второго тоста.

Разливали грузинское вино «Алазанская долина», которое пришло на смену шампанскому.

– Каждому в его бокал! – провозгласила Пономарева. – Миша, проследи, чтобы мой бокал никто не трогал.

– Он тебе дорог как память? – с улыбкой спросил Гульков.

– Да, он несет в себе флюиды любимого мужчины, – безапелляционно заявила Галина.

– Любимый мужчина… – мечтательно произнесла Воронова.