Блеск презренного металла

– Я не могу спокойно видеть, когда кто-то творит безобразие, – серьезно пояснил мой спаситель.

– Это хорошо, что на свете еще остались такие рыцари, – сказала я.

– Я не Дон Кихот, конечно, – скупо улыбнулся мужчина. – Но перед мельницами тоже не пасую…

– Ну, это были далеко не мельницы! – возразила я. – Вы на самом деле рисковали. Сейчас каждый второй подросток носит с собой нож. А у таких типов вполне мог оказаться пистолет. Таких случаев – миллион. Говорю это вам как репортер криминальной хроники.

– В самом деле? – оживился мужчина. – Вы – журналист? Это очень интересно! Я в молодости мечтал стать журналистом, но оказалось – не судьба. Теперь вот учительствую в деревне… Кстати, позвольте представиться – Старостин Андрей Петрович. Приехал вот на двухдневный семинар… Завтра уже домой. Хотел перед сном прогуляться по вечернему Тарасову. А тут вы…

– Испортила вам прогулку, – засмеялась я. – Значит, придется ее как-то вам компенсировать… Знаете что? Пойдемте-ка ко мне, я угощу вас чаем!.

Забавно было видеть, как переполошился этот крупный бесстрашный мужчина. Он потоптался на месте, потом схватил с земли свой портфель и едва ли не прижал его к груди. Наконец он сказал, запинаясь от смущения:

– Право, не стоит беспокоиться! И мне вас не стоит беспокоить. Уже поздно, да и мне совсем не хочется чаю!..

– Ну, выпьете чего-нибудь покрепче, – улыбнулась я.

Старостин и к этому отнесся крайне серьезно.

– Ни в коем разе! – сказал он. – У меня закон – учитель не имеет права употреблять алкоголь – ни капли! Даже пиво – это исключено, табу!

– Не слишком ли строго? – спросила я.

– Ни-чуть! – по слогам отчеканил Андрей Петрович. – Дети очень остро чувствуют фальшь. Как я могу учить их разумному, доброму, вечному, одновременно поклоняясь зеленому змию? Это недопустимо!

– Нет, положительно человек таких высоких моральных качеств заслуживает награды! – заявила я.

Старостин смущенно улыбнулся.

– Вообще-то, вы нащупали мое слабое место, – признался он. – Люблю, грешным делом, хорошо покушать. А гостиничное житье рассматриваю как неизбежное зло, с которым бесполезно бороться.