Бесплатный сыр – в мышеловке

– Почему? – Лицо оператора огорченно вытянулось.

– А ты разве не в курсе? Ко мне сегодня приехал армейский друг.

– Ну и что? – попытался настаивать Павлик. – Втроем посидим, а спать я могу и на полу.

– Не можешь, на полу я сам спать буду. А третьей постели у меня просто нет.

– Костя, – не отставал Павлик, – у тебя же диван раскладывается, разве ты не можешь со своим другом вдвоем улечься?

– Павел, – не выдержала Галина Сергеевна, – нельзя же быть таким неделикатным! Тебе уже отказали дважды, поэтому должен же ты понять, что будешь лишним.

– Да-да, – ехидно ввернула Лера, – скрипач не нужен.

– Не в этом дело, – досадливо поморщился Костя. – Пашка нам не помешал бы. Дело исключительно в спальных местах, так как я со своим другом в одной постели спать не могу, не те у нас отношения.

– Ой, – выдохнула я, воззрившись на водителя.

– К-костя, – слегка заикаясь от удивления, спросила Галина Сергеевна, – к-как это понимать?.

Дальше развивать свою мысль она не стала, так как представить Шилова в голубой ипостаси просто не могла.

– Да ну вас! – рассердился Костя. – Просто мой друг – женщина.

– О господи, – с облегчением вздохнула я. – Так бы и говорил – подруга. А то заладил: друг, друг! Тут поневоле всякие мысли в голову лезть начнут про не те отношения.

– Ирина Анатольевна, – дернулся Костя, – уж от вас-то я таких намеков не ожидал.

– Ну извини, – смутилась я. – В следующий раз выражайся яснее.

– Простите, – теперь пришла очередь смущаться Шилову. – Просто Катю у нас в части никто как женщину не воспринимал, а кто пытался, тот очень быстро раскаивался. Поэтому я и привык относиться к ней как к другу и называть так же.

– И куда же мне теперь деваться? – спросил Павлик в пространство. – Неужели мерзнуть всю ночь? Я ведь, между прочим, на тебя, Костя, надеялся и запасным вариантом не озаботился.

– Какой ты непредусмотрительный, Паша, – укорила его Галина Сергеевна. – Ладно, не ной: переночуешь у нас, если тебя устроит раскладушка.

– Галина Сергеевна! – возопил воспрявший духом оператор, перед внутренним взором которого больше не маячила перспектива холодной ночевки. – Вы лучшая из представительниц женского пола, а я ваш вечный раб.

– Ну-ну, – саркастически хмыкнула режиссер.