Африканские страсти (сборник)

И тут до Горецкой дошло, что за запах стоял в квартире. Было совершенно очевидно, что компания вовсю баловалась «травкой».

– Роман, что ты куришь? Я сейчас вызову милицию.

– Не надо милицию, – заторможенным голосом запротестовал Роман.

– Милицией пугать не стоит! – пронзительно завопила «вторая мама», которая к этому времени вернулась из кухни с подносом. – Попейте кофейку, разберитесь тут по-родительски. А я, наверное, пойду, муж уже заждался… Привел, наверное, какого-нибудь.

И, обращаясь к хозяйке квартиры, доверительным тоном сообщила:

– Скажу вам как женщина женщине – у меня тоже бывают проблемы.

И не только в критические дни. Муж, бывает, кого-то удочерит, а потом не поймешь – то ли это дочка, то ли любовница… Вас сама судьба привела, надо домой поехать разбираться.

Тут, осознав, что ситуация несколько изменилась, парни, занимавшиеся любовью с девушкой на столе, стали зачехлять свои боевые орудия. Вернее, они сами собой зачехлились по законам физиологии. Оба активных парня тихо оставили в покое девушку и проследовали в угол, где валялась их одежда.

Невозмутимым был только «медитатор» в кресле. Ему было уже все равно.

Тут Горецкая разглядела лицо девушки на столе. Она была абсолютно пьяна. В ней она узнала лучшую подругу дочери, одноклассницу Марину, которую классный руководитель всегда ставила в пример как круглую отличницу, особенно успевавшую по английскому языку.

Горецкой стало дурно. От Марины она этого не ожидала. Отец – профессор истории, мать – преуспевающий адвокат.

Как часто в погоне за карьерой, добиваясь лучшего будущего для своих детей, зарабатывая на кусок хлеба с маслом и черной икрой, люди забывают о духовном воспитании.

Такие праведные мысли вдруг неожиданно пришли в голову Горецкой, когда она наблюдала за голой Мариной, лежащей среди остатков шикарной трапезы.

– По-моему, мы наблюдаем неожиданное пришествие Девы Марии, – выспренно высказался любитель минета.

– Я бы не советовал вам делать из мухи слона, – неожиданно интеллигентно произнес длинноволосый, натягивая плавки и спокойно обращаясь к Горецкой.

– Заткнись! – сказал Роман. – Одевайтесь и двигайте отсюда.

– Что? – переспросил его длинноволосый.

– Двигайте, с Анастасией я разберусь сам.

– Анастасия – это кто? – улыбнулся лысый молокосос, потирая все еще горящую щеку.

– Это его первая мама, – встряла из прихожей Трушкова, которая уже собиралась на выход. – Просто сейчас модно называть родителей по имени.