Кладбище посреди города

И имя у этого ангела было вполне подходящее – Надежда. Не встреть ее, как знать, как бы она пережила самые черные дни. Надя работала медсестрой и параллельно училась на психолога. Ей стоило больших трудов разговорить новую подругу, а когда ту прорвало, то Надя пришла в ужас. В ужас от того, как можно жить в таком вечном зажиме, с такой патологической нелюбовью к своему телу и своему женскому естеству.

Они подружились. Только благодаря Наде и ее поддержке Катерина не тронулась умом. От мужа же слышалось только недовольное брюзжание.

Сильно кипятиться он не мог, так как косвенно был виноват в болезни сына. Теперь весь негатив выливал на врачей и медперсонал. Три года жила Катя попеременно, то в больнице, то дома. Три года надеялась она, что перерастет Сашка, и все будет хорошо.

Но нет. Не стало ее черноглазого сыночка. Она вообще плохо помнит тот год, когда его не стало.

А похороны, те и вовсе стерлись из памяти. Может это и к лучшему. Помнит только, что сидела истуканом, глядя в одну точку и просила бога и ее прибрать.

Помнит, что приходила Надя и очень часто оставалась ночевать.

Что-то переломилось в ней в тот год, который она толком и восстановить в памяти не может. Словно вместе с сыном умерла та прежняя Катя и родилась новая. Родилась, посмотрела на себя прежнюю со стороны и жутко разозлилась. Глянула на своего благоверного и содрогнулась от мысли, что жила бок о бок с этим человеком. И впала в какое-то неистовство.

Быстро подала на развод и стала настаивать на продаже квартиры. Владимир был в шоке от поступков жены.

В то, что его безвольная амеба подала на развод, убедился только тогда, когда получил из суда повестку.

Долго он рвал и метал, но Катерина была непреклонна и твердо стояла на своем. Побесновался Владимир, да и понял, что с такой новой Катериной он жить-то не сможет. Нет прежней амебы. А этой слова поперек не скажи, так ответит, мало не покажется.

В итоге оказалась Катя здесь в этом тихом городишке. Теперь у нее есть свой дом, подруга Надя, что обещала приезжать как можно чаще и болезненная память о Саше.

Вздрогнув, Катя увидела, что комкает в руках носовой платок и надрывает его зубами. Дурная привычка…

В тот тяжелый год она много вещей изорвала именно таким способом. Надя тогда только вздыхала и, пряча дорогую одежду подальше, подсовывала подруге старые простыни.

Спрятав платок в сумку, Катя огляделась и поняла, что заблудилась. Прямо перед ней лежал огромный сквер. Слишком темный и слишком молчаливый.