Обряд

А если бы признались, что от нечисти ноги уносим, поверил бы?

Почесав в затылке, хозяин замялся.

– Навряд ли… Может, еще по сто грамм, – предложил он. – А потом про Валюшу расскажешь.

Ведь тоже ее видел?

– Наливай, – кивнул гость.

– А можно мне еще чаю? – попросила Тоня.

– Сейчас, милая, сейчас, – засуетилась Аннушка. – Ох, девонька… Да что же такое у нас тут творится… Вот же верно говорится, не дремлют черти рогатые, все рыскают по земле… Охохонюшки…

– Ну, заквохтала… – разливая наливку, цокнул Семен.

Одним махом опрокинув стопку, дед Захар вышел в коридор, пошуршал чем-то и, вернувшись, положил на стол клочок бумаги с планом дороги к Ворыгино.

– У меня чертовщина началась в Зуевке, когда в забегаловке незнакомка в ромашковой косынке передала мне вот это.

– Незнакомка в ромашковой косынке? – разглядывая рисунок, переспросил Семен. – Валя?

– Скорее всего, – кивнул дед. – Лица ее не видел; она со спины подошла и велела не оглядываться.

Но когда уходила, я все же обернулся и только и успел заметить легкий силуэт и косынку эту.

– А чего тогда на фотку Валюшину так пялился? – недоверчиво покосился хозяин.

– Да потому что… – не зная, как преподнести нелегкую правду, гость занервничал. – Пошел я по этим стрелочкам, – постучав пальцем по рисунку, продолжил он. – И когда по идее должен уже оказаться в деревне, то увидел сосновый лес, где на каждом дереве римская цифра семнадцать вырезана. Потом бор сменился погостом, где вместо крестов камни, а сквозь камни лица людей, как живые смотрят.

– Чего? – удивленно протянул Семен. – Это как так? Камни прозрачные, что ли?

– Обыкновенные камни… – дед снова заволновался. – Но на них будто фотографии отпечатались. Лица в своем натуральном размере. Понимаете меня? Не как на фотках, маленькие…

– Уже яснее, – медленно произнес хозяин. – Черно-белые?

– В том-то и дело, что цветные! И вот чувство такое, что смотрят на тебя. Нет, не зло совсем, – поспешил успокоить дед Захар.

В какой-то момент даже показалось, что и головы поворачивают. Честно, испугался…

Живым кладбищем про себя окрестил, и тут до меня окончательно дошло, что Антонина моя в крепкую переделку попала, – и, словно приступая к самой тяжелой части истории, рассказчик глубоко вздохнул. – Вот на одном из камней я Валюшу и увидел. И не обратил бы внимания, если бы не косынка эта яркая.