Беги

– Все, что хотел, уже сказал, – вяло ответила Вика, направляясь в свою комнату.

– А чай?

– Не хочу, – хлопнула дверь.

– Случилось что у них? – не зная как спросить напрямую, тактично поинтересовалась баба Валя.

– Угу, – зло кивнула сестра. – Витька у них случился! Старческий маразм мужика глушит.

– Рано еще для маразма, – не поняла юмора бабуля.

– Да дурак он, – поцеловав бабушку, Юлька встала. – Бабуль, не обижайся, я к Вике пойду. Не нравится она мне. Ты как одна, нормально?

– Нормально, – вздохнула та.

– Вот и не верь, – категорично заявила младшая. – Думай, что он где-то рядом. Спит в другой комнате.

– Так и думаю, – печально улыбнулась пожилая женщина. – Так и думаю.

– Викусь, – постучавшись в комнату, Юлька приоткрыла дверь. – Можно к тебе поболтать?

– Заходи, – подвинувшись на кровати, отозвалась та.

– Спросить хотела, – неуверенно начала Юлька, примостившись рядом.

– Спрашивай.

– Ты же знала? Знала про папу? Скажи честно? – приподнявшись на локте, Юлька заглянула в обмелевшие глаза сестры.

– Знала. Еще три года назад знала. Мне приснилось, что он вещи собрал и к маме собирается ехать. Только собирается. На следующий день рассказала ему сон и отправила в поликлинику. Помнишь, он ходил?

– Ага, – кивнула сестренка. – И что дальше?

– Жидкость у него тогда в легких нашли. А мне через несколько дней приснилось, что папа заходит домой, бросает сумку с вещами на пол и кричит: «Я вернулся!» Но не тут- то было, – вздохнула Виктория.

– Вика, как будущий врач говорю тебе, рак в некоторых случаях развивается очень стремительно, – ответила Юлька, которая уже проходила интернатуру в акушерском отделении.

– Понимаю, – Вика помолчала, будто припоминая что-то. – А месяц назад папа мне уже иначе приснился.

– Как? – затаила дыхание младшая сестра.

– Будто идем мы с ним по дороге, и тут мама навстречу. Младенца на руках держит. Так вот, протягивает она папе ребенка и говорит; «Миша посмотри, это внучек наш! Скоро и ты его нянчить будешь».

– Ребенок, наверное, твой, который не родился?

– Да, – кивнула Виктория и стала нежно перебирать белокурые пряди сестренки.

– А мама? Помнишь ее? Какая она была? – замерла Юлька под нежными ладонями.

– Конечно, помню. Мне же тогда четырнадцать было. Белокурая кареглазая красавица. Ты очень на нее похожа.

– Расскажи мне все, – попросила младшая.