Канават

Канават

Светлана Алексеевна Аксенова

Легенда о камне, в который была заключена душа убитого воина. О том самом камне, который когда-то давно до смерти напугал ордынцев и самого хана Батыя. И бежала орда подальше от озера Селигер, от его мрачных болот и таинственных лесов.

Светлана Аксенова

Канават

Глава 1. Кровавый тын.

Зайдя в музей, Сталкер долго шатался по огромным залам, пока не увидел, то, что искал. Остановившись напротив белого камня с красными вкраплениями, он тихо выдохнул.

– Смотрите, камень какой-то! – насмешливо фыркнули за спиной.

Обернувшись, Сталкер хмуро оглядел молодых людей, что недоуменно разглядывали экспонат, явно не подозревая, что именно лежит под стеклянным куполом.

– А вы знаете историю этого камня? – неожиданно сам для себя спросил он.

Молодые люди только плечами пожали, нет, мол, не знаем, да и зачем нам…

– А хотите узнать? – не отставал Сталкер.

Ему вдруг так хотелось рассказать об этом камне. Рассказать, прежде чем он выкрадет артефакт, и доставит его на родину.

– А расскажите! – согласилась вдруг молодежь.

– С удовольствием, – мрачно усмехнувшись, Сталкер прикрыл глаза, словно вспоминая те далекие и страшные события…

…Осторожно ступая по первому снегу и придерживая руками тяжелый живот, Олена старалась не слушать женский плач, что доносился из каждой избы. Сжав кулаки, она прошла мимо оврага, где кучей лежали обезглавленные тела мужчин. Чьих-то отцов, сыновей, мужей, братьев. И среди них лежало тело ее мужа Дамира.

Засунув в рот концы теплого платка, Олена тихо заскулила.

«Нельзя сейчас плакать! – остановившись, она зачерпнула пригоршню снега и поднесла к пылающему лицу. – Надо донести всю боль, весь гнев до места. Надо, надо…»

Дотронувшись до горячей кожи, снег тут же растаял, но хоть чуточку, да приморозил чувства.

А вот вдоль дороги и кровавый забор показался. Далеко тянулась жуткая изгородь, что соорудили вчера желтолицые ироды, водрузив на колья отрубленные головы мужчин.

И снег здесь был не белым, а красным… Думала Олена, что легко признает мужа, да ошиблась. Смертный лик изменил лица храбрецов, и своего Дамира узнала лишь по очелью, что сама плела, да украшала, призывая духов оберегать любимого. Не уберегли, видно, плохо просила…

– Дамирушка… – осев, Олена прижалась щекой к деревянной плахе.

– Сокол мой ясный, – не сдержавшись, провыла она, и тут почувствовала, что ребенок в животе перевернулся.