Враг един. Книга первая. Слуга отречения

Когда люди вдруг решают торговать людьми… Или когда один человек начинает зверски убивать других, сам не понимая – зачем, просто потому что ему доставляет удовольствие сам процесс убийства… а ему потом ещё до самой смерти пишут письма какие-нибудь влюблённые девчонки… Понимаешь? Когда иррациональная жестокость возводится в абсолют, бесчеловечность превращается в высшую доблесть, когда любой намёк на сопереживание начинает считаться признаком слабости…

– Ты забыла ещё добавить «постыдной», Диана, – саркастически вставил Навид, многозначительно воздевая вверх указательный палец.

 – «Постыдной слабости». Тули-па это так называют.

– Господи, да зачем же им всё это? – неуверенно спросила Верена.

– Это просто их мир, малыш… их природа, – Алекс устало вздохнул, наморщив лоб. – Их идеология, если хочешь. Тули-па… у них кастовое сознание, понимаешь? Кастовое сознание, культ силы… культ насилия. Это всегда было основой их порядка, порядка Са-Пи, который мы отказались принимать тогда на Погибшей Планете.

Поэтому им нужно, чтобы люди… те, кто из них выживет, конечно… стали их рабами. Чтобы они тоже приняли эти законы и не знали никаких иных.

– Мы не всегда успеваем за ними, – печально подтвердил Навид. – Нас слишком мало, и мы не знаем, сколько их. Мы не знаем даже, сколько нас самих на самом деле, слишком со многими утеряна связь. И так удача шанс на миллиард, что Хаук оказался знаком с тобой… – он замолчал, машинально провожая взглядом толстого длиннолапого паука с чёрными, испещрёнными золотистыми, будто бы светящимися на солнце, крапинками лапами, который деловито полз мимо них по выложенной блёклым красным кирпичом парковой дорожке.

 – Каждый раз, когда нам удаётся предотвратить беду, никто не замечает этого, зато каждый раз, когда беда случается, её обсуждает весь мир, и у любого, абсолютно любого мерзавца обязательно находятся свои последователи…

Верена опустила глаза на пересыпанные песком и усеянные большими ярко-оранжевыми пятиугольными колокольчиками крупнолистные кустики у себя под ногами.

– Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось, чтобы я никогда… никогда не видела… не находила бы эти браслеты… и никогда бы ни о чём этом не знала… – еле слышно произнесла она, сглотнув.

– Верена… Это судьба, – грустно сказал Алекс. – Быть может, если бы у тебя был выбор, как в кино, ты бы и попросила себе синюю таблетку вместо красной. Но мы не в кино, к сожалению.