Враг един. Книга первая. Слуга отречения

Больно. Больно…

– А-а-а! – она упала на четвереньки.

– Эй, что случилось? – раздался голос Луизы в коридоре. В дверь начали стучать, потом она приоткрылась, и в проёме показалась смуглая кудрявая темноволосая голова.

– Что за кричание? Для тебя всё в порядке? – обеспокоенно спросила Луиза, как всегда путая немецкие слова с итальянскими.

Верена сделала глубокий вдох и поняла, что боль отхлынула – так же стремительно, как и навалилась.

– Ничего… у меня… у меня всё в порядке, – медленно ответила она, запинаясь.

Широко распахнув глаза, Верена смотрела на свои руки и ошарашенно трясла головой. Вокруг обоих запястий виднелись две тонких, очень чётких, как татуировки, розовых полоски.

И больше ничего.

Глава 2

Наводка была так себе – это Кейр понял почти сразу. Замок не поддался ни с первой, ни со второй попытки, и тогда его пришлось, чтобы не терять драгоценных минут, просто выломать вместе с круглой золотистой ручкой и целым куском белой дверной панели. Треск дерева показался в первый момент оглушительно громким, и Кейр сквозь зубы чертыхнулся, хотя и проверял накануне, что все квартиры на этом этаже в будние дни пусты как минимум до полудня.

Гостиная. Стеклянный плафон над дверью в виде пронзённого стрелой сердца. Серые стены, фоторепродукция с Эмпайр Стейт Билдинг в рамке у окна, низенький полукруглый диван в углу, на барной стойке валяется старый выпуск «Нью-Йорк Таймс». В окне, наполовину скрытая желтеющими кленовыми кронами, виднеется красная кирпичная стена противоположного дома с окнами-арками; на лакированных половицах лежат два косых пыльных прямоугольника солнечного света.

Кейр торопливо скинул на пол диванные подушки. Где же эта долбаная хипстерша может хранить свои бирюльки, а?

Если ему не удастся ничего найти, ему крышка. Ему просто нечем больше расплачиваться с Бугром. А тот поставил его на счётчик и совершенно точно больше не станет долго ждать.

Спальня… Резкий запах то ли освежителя воздуха, то ли каких-то мерзких приторных духов, бьющий в ноздри.

Руки мерзко влажнели под резиновыми перчатками.

За входной дверью в коридоре отчётливо заскрипели деревянные половицы.

– Барбара? – раздался дрожащий старческий голос с лестницы.

«Если что, я его вырублю, – подумал Кейр. – Прости, не обижайся, дедуля, но лучше не лезь, не лезь…»

– Барбара, ты дома? У тебя тут дверь…

Шкаф.