Лето больших надежд

 – Я собираюсь жить в Авалоне. Буду защищать диплом по городской администрации, и Авалон – город, который я выбрал.

Алджер был не из богатой семьи, но, очевидно, унаследовал мозги. Неожиданно Филипп ощутил огонь зависти. Алджер остается в Авалоне, тогда как Филипп отправится в кампус еще на один год.

Притворяясь расстроенным, Алджер отодвинулся:

– Надеюсь еще увидеться с тобой, Маришка.

Алджер был резким и амбициозным парнем. Фил, однако, считал, что он был слегка не в теме. Несмотря на то что он работал в лагере вожатым и библиотекарем все лето, он никогда так и не вписался в окружающую обстановку.

– Он извращенец, – сказал Филипп. – Держись от него подальше.

– Мне придется жить в этом городе, – напомнила ему Маришка. – Я не могу позволить себе иметь врагов.

– Не будь глупой. После того как я закончу колледж, мы будем жить где ты захочешь – в Нью-Йорке, в Чикаго, в Сан-Франциско.

– Ловлю тебя на слове, – просияла она, и восторг засверкал в ее глазах. Затем она взглянула в сторону: – Значит, это родители Памелы.

Филипп нахмурился:

– На самом деле нет. Они просто…

– Такие же, как твоя семья. Они сделаны из денег.

– Они люди, такие же, как и все.

– Точно. Как любой из совладельцев «Голд энд Джем».

Ему не нравилось, когда она говорила так, словно ее рабочее происхождение разделяло их.

– Забудь об этом, – сказал он.

Диджей объявил, что все должны направиться на берег, чтобы посмотреть последний костер года, и все толпой повалили из павильона.

Пока люди двигались к пирамиде огня, Филипп прижал руку к маленькой спине Маришки и повернул с тропинки.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Как будто ты не знаешь.

– Кто-нибудь увидит. – Все лето она так же тревожилась о том, что их поймают, как и он, опасаясь заслужить репутацию девушки, похищающей чужих женихов.

Он взял ее за руку и потащил к ряду бараков.

– Нет, не увидит.

Однако кто-то их увидел. Когда они удалялись от озера, вспыхнула спичка, осветив задумчивое пьяное лицо Терри Дэвиса. Он вытянул руку со спичкой так, что слабый свет осветил Филиппа и Маришку.

– Спокойной ночи, детки, – произнес он с ироничной улыбкой.

– Черт, – обронил Филипп, переводя дыхание и пристально глядя на Дэвиса. – Она плохо себя почувствовала, я веду ее… к ее машине.

Глаза Дэвиса блеснули.

– О-хо-хо.