Лето больших надежд

Оливия была одиноким ребенком, и ее родители были одинокими, и она испытывала груз ответственности – быть для них всем. Она старательно училась и занималась музыкой, надеясь, что ее дневник с отличными оценками или музыкальная награда смягчат холод, который, казалось, окружал ее семью с тех пор, как она себя помнила.

– Привет, мама. – Оливия поставила сумку на стол и обняла ее.

Ее мать пахнула «Шанелью № 5» и сигаретами, которые она исподтишка покуривала на восточном балконе после завтрака каждое утро.

– Почему, ради бога, ты взялась за этот проект? – потребовала ответа ее мать.

Пока Памела знала только то, что Оливия рассказала ей по телефону накануне вечером, – что между нею и Рэндом все кончено и что она собирается провести лето, обновляя лагерь «Киога».

– Потому что Нана попросила меня, – мягко ответила она. Это было самое простое объяснение, которое она могла привести.

– Это абсурд, – сказала Памела, поправляя шалевый воротник свитера Оливии. – Ты кончишь тем, что проведешь все лето в пустыне.

– Ты так говоришь, как будто это плохо.

– Это плохо.

– Я пыталась сказать тебе и папе об этом каждое лето, пока росла, но вы никогда не слушали.

– Я думала, тебе нравится ездить в летний лагерь. – Ее мать протянула руки ладонями вверх в беспомощном жесте.

Оливия ничего не ответила. Недоразумения наполняли все ее детство.

– Я полагаю, ты уже обсудила это с твоим отцом. – В голосе Памелы прозвучало ледяное равнодушие.

– Да. Нана и дедушка его родители, в конце концов.

Во всяком случае, ее отец не пытался встать у нее на пути. Вчера вечером, когда она объяснила свое внезапное решение взяться за проект лагеря «Киога», он поддержал ее и ободрил. Сегодня к полудню приготовления уже шли полным ходом. Она взяла в аренду на лето огромный SUV[9 - SUV – Sports Utility Vehicle – практичный спортивный автомобиль.

– Ты убегаешь, – огорчилась ее мать. – Снова.

– Думаю, что да. – Оливия вытащила свой ежедневник и открыла его на странице, которую исписала в такси.

– Дорогая, мне так жаль. – Ее мать выглядела искренне подавленной.

– Да ничего, такое случается.