Лето больших надежд

Лолли подумала, что она узнает мелодию – «Хватит придавать значение» «Толкинг Хедз», – и по какой-то причине она почувствовала себя хрупкой и уязвимой, такой, какой ее тогда вытащили из воды. Хуже того, она плакала. Она не заметила, когда это началось, но ей потребовались все ее силы, чтобы успокоиться.

– Нам нужно идти, – сказала она, чувствуя себя идиоткой, натягивая бандану на лицо. Почему она говорит все эти вещи мальчику, который ей даже не нравится?

– Хорошо. – Он отдал ей полевой бинокль и двинулся по тропинке.

Если с этим мальчишкой все было так неловко с самого начала, то теперь ее срыв и слезы означали, что им стать друзьями совершенно невозможно.

В отчаянии желая сменить тему, она сказала:

– Знаешь ли ты, что каждый вожатый в лагере – бывший скаут?

– Нет.

Она намеревалась поделиться с ним слухами об управлении лагеря, чтобы произвести впечатление.

– У вожатых тайная жизнь. Не все знают, но они по ночам устраивают вечеринки. Море выпивки, танцы и все такое.

– Большое дело. Расскажи мне что-нибудь, чего бы я не знал.

– Хорошо, постараюсь. Например: главная кухарка, Трети Романо, была участницей конкурса на звание мисс штата Нью-Йорк, но забеременела и вынуждена была отказаться от состязания. Джина Палумбо – мой банкир – сказала мне, что ее отец настоящий босс мафии. А охранник Терри Дэвис, похоже, сильно пьет.

Коннор хлестнул палкой по траве и посмотрел на нее. От резкого движения его рубашка соскользнула на землю. Она подняла ее.

– Вот, ты уронил.

На рубашке было пятно от кетчупа, а под воротником маленькая бирка, на ней было написано: «Коннор Дэвис».

– Дэвис, – произнесла она, понимая, что поторопилась схватить рубашку. – Это твоя фамилия?

– Ты суешь нос не в свое дело, тебе не кажется? – спросил он, сгребая рубашку и набрасывая ее на голову. – Конечно, это моя фамилия, гений, иначе там не было бы этой бирки.

Лолли не могла вздохнуть. О, вот те на! Дэвис. Как Терри Дэвис. О, вот те на еще раз.

– Значит, мистер Дэвис, охранник, твой родственник?

Коннор шагнул от нее, его уши пылали.

– Да, это мой отец. Тот, который сильно пьет.

Она бросилась за ним.

– Эй, подожди, – сказала она. – Эй, извини меня. Я не знала… я не поняла… о, прости. Я не должна была говорить этого. Это просто слухи.

– Ты настоящий комик.

– Нет. Я ужасная. Я чувствую себя ужасно. – Ей пришлось бежать, чтобы поспевать за ним. Она покрылась виной, словно потом.