Именем королевы

Как истинные бесстрашные рыцари, а она знала им цену, ее доблестные защитники исчезли без следа.

На мгновение взгляд Пиппы задержался на всаднике. Она еще раньше заприметила этого богато одетого, явно нездешнего мужчину, хотя определить, откуда он прибыл, она бы не смогла.

– Ты пытаешься утверждать, что сама ты не балаганная актриса?! – визгливо крикнул на нее констебль.

– Мой господин, и как у вас язык поворачивается такое наговаривать на меня. Я, я… – выпалила она одним махом, потом опять глубоко вздохнула и выдала заготовленную ложь: – Евангелистка пришла замолвить словечко перед святым Павлом за не принявших изменений.

– Замолвить словечко, да? И как же это понимать? – Надменный аристократ от неожиданности поднял бровь.

– Видите ли, – начала она с преувеличенным смирением в голосе, – Евангелие от Иоанна… – Она замерла, напрягая память в поисках слов, оставшихся в памяти с тех дней, когда она ходила в церковь, которая была тогда для нее единственным убежищем. По натуре своей заядлая собирательница ярких слов и цветистых выражений, она заслуженно гордилась умением вставлять их по случаю в свою речь.

– Ишь ты! – Констебль резко выбросил руки вперед, ловко перехватил ее движение и прижал к стене прямо рядом с дверью собора. Она тоскливо оглядела колоннаду собора Святого Павла. Если бы только ей удалось попасть внутрь собора, она нашла бы путь к спасению. – Не вздумай даже пытаться, – посоветовал констебль. – Иначе приколочу твои глупые уши к колоде.

– Ладно, что поделаешь. – Она содрогнулась уже от одной мысли об этом и тяжело вздохнула: – Выложу вам всю правду.

Вокруг собралась небольшая толпа зевак. Видно, в надежде поглазеть, как прибивают ее уши гвоздями к колоде. Чужестранец спешился, отдал поводья стременному и подошел поближе.

«Жажда крови не чужда никому, – подумалось Пиппе. – Хотя, может быть, кому-то и чужда». Несмотря на свирепый вид и копну ниспадающих темных волос, в незнакомом лице чувствовалась доблесть и благородство, и это притягивало Пиппу.

– Господин, я действительно бродячая актриса. Но у меня есть покровитель-аристократ! – торжествующе заявила она.

– Неужели? – Его светлость подмигнул констеблю. – А кто это у нас числится в покровителях?

– Что значит «кто»? Сам Роберт Дадли, граф Лестерский.

Пиппа гордо распрямила плечи. Как умно с ее стороны назвать своим покровителем бессменного фаворита королевы.