Именем королевы

Может, епископ вынес решение о признании брака недействительным. Боже, прошу Тебя, о Боже…

– Ни слова больше о Фелисити. И именем Бога, если ты продолжишь намекать, что Пиппа и я… любовники, то я…

– Ты с ней не спал? – Удивлению Яго не было предела.

– Нет! Она убежала в самую бурю, и я с трудом притащил ее обратно. Похоже, она дико боится грозы.

– Ты или болен, или святой, – заметил Яго, ткнув пальцем в грудь Айдана. – У нее тело богини. Она обожает тебя. Возьми же ее, Айдан. Я просто уверен, у нее полно предложений от куда менее значимых людей, чем вождь ирландцев.

Айдан выругался и посмотрел на запечатанное сургучом послание. Расправив письмо, он развернул пергамент и начал читать.

Письмо от Ревелина из Иннисфалена было написано по-ирландски. Вот оно, это место про брак, который Айдан заключил от отчаяния. Но какое теперь это имеет значение, если принять во внимание все остальное. Каждое слово впивалось в него, как осколки стекла. Закончив чтение, он посмотрел на Донала Ога и Яго:

– Кто принес?

– Моряк с парусной шхуны из графства Корк.

– Ты уверен? – Да.

Айдан порвал письмо на три равные части и раздал друзьям.

– Приятного вам аппетита, мои друзья. Молю Бога, чтобы написанное не стало для вас ядом, – пожелал он, думая о своем.

– Скажи хоть, что я ем? – попросил Яго, заглатывая кусок бумаги с болезненной гримасой.

Айдан скопировал его гримасу, заглатывая свою порцию.

– Мятеж, – выдавил он.

К тому времени, когда Айдан пришел к Пиппе в ее комнату, она уже оделась.

Девушка сидела за дубовым столом, стоящим посреди комнаты, и даже не взглянула на ирландца, когда он вошел.

Перед ней на столе лежало несколько предметов. Лучи утреннего солнца играли в ее волосах, золотили ее гладкую жемчужную кожу. Бледно-желтый нарцисс, который она воткнула в волосы, украшал ее кудри ничуть не хуже гребня из чистого золота.

У Айдана защемило сердце от прилива чувств.

На вид невинное дитя, полное добродетели, словно ангел с полотна художника. Залитое солнцем лицо, ореол золотых кудрей, тонко очерченный изящный профиль, демонстративно сомкнутые пухлые губы.

– Присаживайтесь, ваша светлость. Я решила рассказать вам еще кое-что, потому что… – начала она мягко, не поднимая на него глаз.