Именем королевы

Она запрокинула голову и посмотрела на него. Он убрал палец, открывая дорогу ее губам. Губы их слились в единое целое, нежно и сладко. В этом было что-то первобытное, изначальное.

Она вскрикнула, но он заглушил звук, сильнее прижавшись к ней. Его искусные нежные пальцы ласкали ее шею.

Губы ее приоткрылись.

Уж этого она не могла подсмотреть у парочек в аллеях Саутверка или в колоннаде собора Святого Павла, где они уединялись.

Язык Айдана устремился в ее рот, она что-то промычала от удовольствия и обвила руками его шею.

Участившееся дыхание Айдана удивило ее. Неужели его тоже тянуло к ней? Ведь это он предпочел поцелуй.

Обнимая Айдана, она все крепче прижималась к нему, стараясь продлить близость с ним навечно.

Он отнял губы. Замер, ошеломленно глядя на Пиппу.

– Ей-ей, девочка, – прошептал он настойчиво, – нам следует остановиться, а то…

– А то – что? – Голова ее шла кругом от близости его чувственного дыхания.

– А то мне захочется большего чем просто поцелуя.

– Вы опоздали, – заметила она. – Мне уже мало поцелуя.

– Ты явно решила не скупиться со мной на правду? – В голосе его прозвучала едва уловимая горечь. Он тихонько засмеялся, очень тихо и очень по-доброму.

– Конечно. Я на самом деле хочу тебя, Айдан!

– И я хочу тебя, девочка. – На его лице появилась грустно-счастливая улыбка. – Но нам лучше остановиться.

– Почему?

Он отстранил ее руки и встал с постели, двигаясь очень медленно, словно превозмогая боль.

– Потому что это неправильно.

– Мне это не важно, – уязвленно нахмурилась Пиппа.

– А для меня – важно, – пробормотал ирландец и отвернулся. Из кипящего котелка он налил себе в чашу вина и выпил почти залпом. – Прости меня, Пиппа.

Он уже взял себя в руки.

– Не мог бы ты посмотреть мне в глаза и повторить это?

Он повернулся к ней:

– Я же попросил у тебя прощения.

– Но я выбрала поцелуй.

– Это и мой выбор.

– Тогда почему ты остановился?

– Я хочу, чтобы ты рассказала все о себе. Поцелуи туманят мысли.

– Значит, если я расскажу тебе о себе, мы снова сможем вернуться к поцелуям?

– Я этого не говорил. – Он нервно дернулся.

– Так скажи!

С нарочитой осторожностью он поставил чашу на стол и вернулся к кровати.