Три кольца для невесты

Заходящее солнце светило ей прямо в лицо. Она была похожа на окутанного золотистым сиянием ангела, готового пасть. Когда девушка приблизилась, он обратил внимание на ее наряд. Это чудовищное платье наверняка не один год провисело в магазине подержанных вещей, но на сеньорите Клифтон его фасон обрел сакральный смысл: платье облепило ее формы, не упустив ни одной детали.

– Дон Хавьер, – спокойно произнесла Рози.

– Сеньорита Клифтон. – Тон его был ледяным.

– Можно просто Рози, – предложила девушка, и, пока она говорила, он не мог оторвать взгляд от ее соблазнительных губ.

– Рози так Рози. – Хавьер покладисто кивнул.

Он мог бы сразу броситься в атаку, но девчонку не запугать. Сила ее добродушной натуры была неоспоримой. Протянув Хавьеру руку, Рози вздернула подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза, и от ее взгляда его напряжение усилилось до боли.

– Добро пожаловать в гасиенду Рио! – объявила она с улыбкой, как какому-то туристу. Затем, поняв свой промах, вместо того чтобы покраснеть или как-то выказать сконфуженность, Рози прикрыла рот ладошкой и хихикнула.

Хавьер пристально смотрел на девушку, пытаясь разгадать ее. Он разгадал всех женщин в своей жизни, начиная с матери, которая едва его замечала, и заканчивая едкой и ироничной донной Анной. Толпы женщин казались Хавьеру открытой книгой, однако Рози Клифтон оставалась непонятной, и это его интриговало. Она была слишком хладнокровна для девушки из ниоткуда, у которой пару месяцев назад не было ничего, кроме пары тряпок.

Заметив в его взгляде подозрительность, Рози шагнула назад, прислонилась к столу и оперлась ладонями о деревянную столешницу, при этом ее грудь вызывающе приподнялась. Будь на ее месте другая, Хавьер расценил бы эту позу как приглашение. Но тут явно крылась некая хитроумная уловка…

– Что ж, не прошло и полугода, – поддразнила она его.

Он пожал плечами:

– Я прилетел сразу, как освободился.

Ее губы растянулись в насмешливой улыбке.

– Твоя тетя упоминала, что ты трудоголик.

На щеках Рози выступил легкий румянец, а глаза потемнели… Ее дыхание участилось, и от этого контуры полных грудей в тесном платье обозначились четче.

– Не буду спорить, дом настолько же твой, насколько и мой, – простодушно начала она.

– Спасибо на добром слове, – съехидничал он.

– Кстати, ты не забыл о мороженом? Я приготовила два вида.