Ночь полной свободы

Секунду она казалась по-настоящему шокированной, но затем снова стала деловитой работницей отеля.

– Просто позвоните регистратору, когда вы будете готовы к отъезду, и он пришлет человека за вашим багажом.

– Я думаю, что сам донесу свои чемоданы, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Порывшись в заднем кармане джинсов, он сказал: – Вот, возьми.

– Что это? – Она нахмурилась, когда он протянул ей двадцать фунтов стерлингов.

Его терпение было на пределе.

– Это деньги, Эмма. В гостиничном бизнесе принято давать чаевые за хорошее обслуживание.

Она вздрогнула, когда он положил банкнот ей в руку. А потом очень медленно и осторожно Эмма сложила банкнот и положила его на стол у двери.

– Отдайте эти деньги в благотворительный фонд. Я в них не нуждаюсь. Желаю вам приятного дня, сеньор Марселос. – Она одарила его холодным взглядом. – Я надеюсь, вы с удовольствием пробудете у нас еще несколько дней.

Эмма слишком сильно изменилась, поэтому Лукас заподозрил неладное. Со смешанными эмоциями он наблюдал, как Эмма идет по коридору. В Лондоне она была сама страстность, а теперь стала сдержанной и отчужденной. Она знала, что не могла предотвратить гибель своих родителей, поэтому непонятно, что ее гложет.

У Лукаса не было времени, чтобы подумать об этом. Ему предстояли деловые встречи.

Он не переставал думать об Эмме весь день. Ему очень хотелось поскорее вернуться в отель и снова с ней увидеться.

Войдя в отель, он заметил, что она ждет лифт, и сразу же насторожился. Эмма почувствовала его присутствие и обернулась, когда он к ней подошел.

– Добрый вечер, сеньор Марселос! Я надеюсь, у вас был удачный день?

– Очень удачный день, спасибо.

Она бросила на него взгляд, говорящий: «У вас все дни очень удачные». Она была в униформе и держала в руках чайник и полотенца для постояльца. Лукасу стало неприятно, что Эмма Фейн обслуживает кого-то, кроме него.

В лифте она не смотрела на Лукаса, а пялилась на приборную панель над дверью, где включались и выключались датчики этажей.

– Возвращайся со мной в Лондон, Эмма. – Она повернулась и удивленно выгнула бровь. – Не позволяй трагедии разрушить твою жизнь.

– Спасибо, но со своими делами я справлюсь сама. И я в самом деле не желаю разговаривать с вами о них.

– Неужели?

Ее щеки стали пунцовыми.