Рухнувший Рай

Урон, причиненный твоими способностями, был велик, и даже сейчас мне приходится исцеляться, причем со вселенским трудом.

Габриель говорил так, словно я была виновата в том, что он кинулся меня «спасать». Я сжала правую руку в кулак, закрывая залепленную пластырем метку.

– Я не просила тебя поступать по-геройски, – горько отчеканила, смотря в его пустые глаза, не выражающие никаких чувств.

– Но мне пришлось. – Он грациозно спрыгнул с постели и подошел ко мне. Аромат мяты, который когда-то заставлял меня улыбаться, теперь вызывал на глазах горькие слезы.

Я не верила ни единому его слову.

– Нет, – я вздохнула – это не помогло успокоиться, тогда впилась ногтями в кожу, дабы не раскиснуть перед ним. – Так не может быть. Ты не только сделал это из-за моего дерьмового предназначения…

Он наклонился так, что наши лица стали наравне.

– А из-за чего еще?

Его слова прошлись по моему телу и отдались эхом в голове.

– Не притворяйся.

– В чем?

Он играет со мной в десять глупых вопросов?!

– В том, что я тебе небезразлична, – прошелестела я горько, теперь неуверенная, что это… правда.

Габриель подцепил локон моих темно-ореховых волос и поднес к носу. Вдохнув его аромат, он переместил руку на мой подбородок и легонько сжал его, наклонив голову вбок.

– Малышка Скай, – приторный голосок влился медовым потоком в мои уши, – ты так глупа.

Что?

Я старалась не сосредотачиваться на его нежном прикосновении, которое тут было не зачем, если учитывать его нынешнее отношение ко мне, и осмелилась посмотреть в эти голубые глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Он холодно улыбнулся, и я вздрогнула, приготовившись услышать то, что, наверное, причинит мне боль.

– Я не чувствую к тебе совершенно ничего, кроме похоти.

Мое сердце со скоростью американских горок ухнуло вниз. Я дернула головой – рука Габриеля соскользнула с подбородка, и, удивленная этим заявлением, сделала шаг назад на ватных ногах.

– Ты врешь.

Я не хотела верить в это, к тому же, у меня имелось множество доказательств, что это не так.

Габриель потянулся, как ленивый кот, переевший корма, и послал мне кривую улыбку, которая сорвала все барьеры, не дававшие слезам вырваться наружу.