Непокорная

 – А теперь к черту все – пошли выпьем!

Новенький словно подпитывался весельем и беззаботными беседами гостей. Неприхотливо он оглядел кирпичные стены, завешанные гирляндами, танцовщиц, развлекающих народ, затем остановил свой взор на баре. Схватив меня за руку, Дэйсон усадил нас за барные стулья и подозвал бармена.

– Коньяк.

– А даме? – поинтересовался бармен, натирая стакан.

Дэйсон взглянул на меня. Я все еще была в тумане после миссии и мало что соображала.

– Все равно. Пиво, наверное.

– Пару минут.

Бармен принялся за выполнение заказа, а Дэйсон не спускал с меня глаз. Несколько минут назад он разрубил фейри и сидел так, словно ничего не произошло. В отличие от него, я не поддерживала варварские способы убийства и всегда уничтожала фейри клинком в сердце, разве что несколько раз пытала их, когда просил Джордж…

– Тебя так удивил мой бой, Руби? – неожиданно спросил Дэйсон, и я едва не потеряла дар речи.

Я помотала головой.

– Да. Нет. Не совсем.

– Так «да» или «нет»? Судя по твоему лицу, ты не видела Охотника прекраснее меня.

– Ты себе льстишь.

– Хах, а ты звучишь так, словно завидуешь мне.

– Нет, просто я бы справилась лучше, – я не знала, зачем произнесла это, ведь мы оба понимали, что это наглая ложь. Хоть Дэйсон не видел меня в бою, зато он видео мои эмоции. Вряд ли бы какой-то Охотник удивлялся такому мастерству, если бы дрался подстать ему или лучше.

Дарви окатил меня изучающим взглядом.

– Ты меня интригуешь. Неужели, ты бы смогла убить тех фейри меньше, чем за минуту?

Я нервно сглотнула.

– Да, но будь у меня оружие, как у тебя. Полагаю, именно поэтому ты выбрал саблю?

– У нее хороший размах, в отличие от клинков, – заметил он и поблагодарил бармена за напитки. – Твое пиво.

Охотник пододвинул пенную кружку, а сам вцепился в коньяк. Пил он так же молниеносно как убивал. Я невольно задумывалась о том, что если бы нас двоих поставили в схватку друг с другом, Дэйсон бы выиграл. Он был смелее в плане убийств.

Дэйсон потянулся за второй стопкой, в то же время я не прикоснулась к пиву, хотя он настойчиво глядел на мою переполненную кружку.

– Ты совсем не умеешь веселиться.

– Ты меня не знаешь.