(Не)настоящий ангел

Теперь можно не сдерживаться. Это, несомненно, будет жёстко и громко.

Задираю юбку выше, прохожусь ладонью по округлой ягодице.

– Извращенец, – выдыхает вместе со стоном.

Нет. Но с ней всё извращается. Плохое становится хорошим, хорошее – плохим, безумное – нормальным. Как же я снова так влип?

Секундное просветление мгновенно стирается ее требовательными губами. Она зажимает мою шею рукой и разворачивает голову так, чтобы пробраться ко мне в рот и снова запудрить мозги. Ладно, я сдаюсь, ты победила, стерва.

Зажимаю ее подбородок пальцами и беру всё, что она даёт: горечь, дурман, помешательство. Всё до капли.

– Пошли, – выходит сипло.

Ключ снова открывает домофонную дверь, мы ныряем в полутемную парадную, ведомые инстинктом. Ко мне? Конечно, как же иначе.

Я ведусь, как собачонка на поводке в ее руках. Поднимаюсь по лестнице, принимаю бутылку из красивых рук, мысленно раскладываю ее на столе, делая очередной глоток. Быстро и грубо. Потом медленно. Звенит связка ключей, открывается дверь квартиры.

Да и плевать.

Руки уже нащупывают край ее блузки и мелкие пуговицы. Глаза привыкают к мраку, и силуэт становится чётче. Ладонь скользит к ее лицу, большой палец очерчивает дерзкий рот, примеряясь для поцелуя. В этот раз ты не скажешь, что запоминать было нечего.

– А где кот? – звучит совсем не то, что я жду.

Дерьмо.

Глава 12

Ангелина

– Ты серьезно будешь сейчас есть? – голос моего недавнего наваждения звенит от напряжения.

Скидываю адские туфли на плитку и забираюсь на стул с ногами. Юбка мешает устроиться в моей любимой позе лотоса, но эта проблема легко решается. Подтягиваю ткань выше и собираю на бедрах. Будет совсем провокационно, если я ее к чертям сниму? Как минимум забавно. Но энтузиазм уже потух, ужин кажется более привлекательным, чем комичное выражение парня напротив, если я сейчас останусь в одних трусах.

– А что ты предлагаешь? – открываю контейнер с салатом и вытягиваю пластиковые приборы из бумажного пакета.

– Нужно дозвониться до водителя.

Антон кидает на меня тяжелый взгляд из-под кустистых бровей и складывает руки на груди. Он возвышается над кухонным столом, за которым я устроилась, мощной глыбой, и я лишь печально вздыхаю. А мог сейчас лежать на мне.