Ну разве она не милашка?

– Да вы его кормили, верно? Он толстый, как бочка!

– А если и так, какое вам дело?

Она вздохнула.

Они подошли к каретному сараю, и, когда она толкнула дверь, он снова стал брюзжать:

– Почему дверь не закрыта?

– Это Парриш, не забыли? Не вижу смысла.

– Здесь, как и везде, имеются преступники. Отныне прошу запираться на все замки.

– Можно подумать, это кого-то остановит. Один хороший пинок, и…

– Да не от меня, дурочка вы этакая!

– Не хотелось бы первой сообщать дурные новости, но если мое тело обнаружат, вы – первый подозреваемый, поскольку всем известно, что у вас на меня самый большой зуб.

– С вами невозможно говорить серьезно.

Он брезгливо оглядел гостиную, несмотря на то что она вылизала здесь каждую пылинку.

– Интересно, ваша тетя когда-нибудь что-нибудь выбрасывала?

– Сомневаюсь. Если вам что-то понравилось, не стесняйтесь, предлагайте свою цену.

– Спасибо, вряд ли.

Он направился к кухне так стремительно, что полы плаща развевались за спиной.

– Держу пари, вам не терпится сторговать картину Эша.

– Боюсь, даже мне это не по карману.

Он поставил пакеты на разделочный стол, заполнив, казалось, своим огромным телом все маленькое пространство.

Она вытащила пачку печенья в шоколадной глазури.

– Вы говорили с Таллулой. Верите, что картина существует?

– Верю, что она существовала.

– Надеюсь, что это высоколитературный британский эквивалент нашего простого «конечно, Шугар Бет, еще бы!».

Он прислонился к древнему холодильнику и пожал плечами:

– Вполне возможно, ваша тетка ее уничтожила.

– Ни в коем случае. Это самое дорогое, что у нее имелось. Да и зачем ей?

– При жизни она отказывалась показывать картину кому бы то ни было. Зачем делить ее с кем-то после смерти, а тем более с племянницей, которую она считала кем-то вроде шлюхи, пусть меня простят за откровенность.

– Потому что была предана семье.

Он поднял коробку с собачьим кормом, которую она только что выставила на стол.

– Что это?

– Я бедна. Единственное лакомство, которое могу себе позволить.

Она вырвала коробку и постаралась не задеть его, когда ставила коку в холодильник.

– Вздор. Этот пес появился одновременно с вами. Значит, он ваш, не так ли?

– Поверьте, гордиться тут нечем.

Она поставила коку на верхнюю полку.

– И вы велели мне позвать копов? – возмущенно прошипел он.