Этюд на холме

Когда Сэнди уйдет на работу, Дебби снова сможет заснуть и проспать все это тихое утро, закрывшись от солнца, от дня, от жизни.

После пробуждения всегда проходило несколько секунд, в которые она чувствовала себя хорошо, чувствовала, что все нормально: «Эй, настал новый день, поехали!» – прежде чем сокрушительная, ослепляющая тоска проникала в ее мозг, как чернила через промокательную бумагу, и расползалась по нему мгновенно. По утрам всегда было плохо, а после того как она потеряла работу, стало еще хуже. Она просыпалась с головными болями, которые затуманивали ее мысли и не давали ничего делать еще полдня.

Если она делала над собой титаническое усилие и все-таки выходила на улицу, чтобы пройтись по городу, – или вообще делала что-нибудь, – боль становилась чуть слабее. После полудня ей уже казалось, что она сможет справиться. По вечерам обычно бывало довольно неплохо. По ночам нет, даже если перед сном она выпивала пару бокальчиков и ложилась спать если не в приподнятом настроении, то хотя бы в легком забытьи. Она резко просыпалась около трех, с жутко колотящимся сердцем и вся в поту от страха.

– Дебби…

Уходи. Не заходи сюда.

– Без десяти восемь.

Из открывшейся двери на стену упала полоска света.

– Чашку чая?

Дебби не двинулась и не издала ни звука. Уходи.

– Ну же…

Шторы со скрипом раздвинулись. Этот звук будто просверлил ей зубы. Сэнди Марш – такая бодрая, живая, яркая – сейчас была явно обеспокоена. Она села к ней на кровать.

– Я говорю, что принесла тебе чаю.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке.

– Да.

– Можешь говорить, что я это не по делу, но мне кажется, тебе нужно сходить к доктору.

– Я не болею, – пробормотала она в глухую пустоту кровати.

– Но ты и не в норме. Посмотри на себя. Может, у тебя эта штука – метеозависимость?.. Сейчас декабрь. Это известный факт, что люди чаще кончают с собой в декабре и в феврале, чем в другие месяцы.

Дебби села, одним яростным движением сбросив с себя одеяло.

– О, отлично. Спасибо.

Ярко накрашенное, жизнерадостное лицо Сэнди перекосилось от беспокойства.

– Извини. Ну стукни меня. Извини. О господи.

Дебби заплакала, уронив голову на руки. Сэнди потянулась к ней, чтобы обнять.

– Ты опоздаешь, – сказала Дебби.

– Ну и черт с ним. Ты важнее. Пошли.

В конце концов Дебби поднялась и поплелась в душ. Но перед душем предстояла встреча с зеркалом.

Акне усугубилось. Все ее лицо было в отметинах и пятнах от сильной воспаленной сыпи.