Обеты молчания

Ты делала то, во что верила, и это подарило тебе время – причем хорошее время, а не то, когда ты постоянно оправляешься от побочных эффектов лечения, остаешься без волос, вечно чувствуешь тошноту и усталость и восстанавливаешься после серьезных хирургических операций. Ты нашла в себе смелость отказаться от классического пути. И для тебя очень долгое время это работало. По поводу чего мне торжествовать? Ты могла пройти операцию, химио- и радиотерапию и умереть через шесть месяцев. Никаких гарантий.

Карин слабо улыбнулась.

– Спасибо. Но ерундой оказалось это. И меня это злит, Кэт. Я верила, я правда искренне верила, что это излечит меня навсегда. Я верила в это больше, чем во что бы то ни было в жизни, и это подвело меня. Это была ложь. Они лгали мне.

– Нет.

– Я все равно умираю – а я не должна была умереть. Я должна была оставаться здоровой. Я думала, что победила его. Так что я чувствую себя жестоко преданной, и если меня спросят, стоит ли идти той дорогой, которую выбрала я, то я отвечу: нет, не надо, не стоит.

Слезы закапали на руку Кэт, и теперь Карин сама наклонилась вперед, чтобы Кэт ее обняла.

Никто не может до нее достучаться. Может быть, вам повезет. Вот что сказала Лоис.

Кэт чувствовала, как хрупкое тело Карин сотрясается от страшных рыданий. Она ничего не говорила. Тут нечего было сказать. Она просто обнимала ее, позволяя выплакать всю усталость и боль, разочарование и страх.

Это заняло много времени.

В конце концов Кэт помогла ей дойти до постели, отправила сообщение домой, взяла им обеим чая и вернулась к Карин, которая была такая же белая, как и наволочки на ее высоких подушках, изможденная, но спокойная.

– Ты связывалась с Майком?

Рот Карин сжался.

– Нет, не связывалась.

– Может быть, он хочет знать?

– Тогда пусть хочет дальше. Я оставила это позади.

– Ладно. Это твое дело.

– Дело в том, что… – Карин с сомнением замолчала.

– Со мной?

– Ты знаешь, что случилось с Джейн Фитцрой?

Джейн была капелланом в Имоджен Хаузе и священницей в соборе.

– Нет, но я могу выяснить. Она уехала в монастырь – я взяла адрес, прежде чем улетела в Сидней, – и, если она уже не там, может быть, они знают, куда она отправилась.

«Саймон может это знать», – подумала она, но вслух не сказала.

– Мне нравилась Джейн. Мне хотелось бы поговорить с ней.